Сразу оговорю, я субъективна, поэтому прошу простить мне розовосопельное восхищение.
Мы остановились на том, что после смерти Мазарини, Луи однозначно дал понять всем желающим присесть на краешек трона, что они идут в дальнем и известном направлении. Король, кстати, последовал совету своего Первого (и последнего) министра, и оставил эту должность после отхода Мазарини в мир иной без назначения. Казалось бы, ну и подумаешь… Но нет, этим своим действием юный монарх однозначно определил степень вмешательства в свои решения, теперь он стал единственной и финальной точкой деятельности всех “госслужащих”. И это было только начало, впоследствии Сен-Симон в своих мемуарах напишет про короля, что он исключил “любую силу и власть во Франции, кроме исходящих от него”.
Немного остановлюсь на этом моменте, т.к. на одной из лекций в l’Ecole Nationale des chartes я услышала позицию, что решение короля ограничить вмешательство дворянства в дела государства привело по итогу к тому самому 93 году, когда гильотина работала без остановки. Лектор объяснял это с позиции “антидемократическое общество и все дела”, но с какого вдруг участие дворянского сословия стало признаком демократии, я так и не поняла, то ли мой французский был недостаточно хорош, то ли лектор нес бред. Лично мне эта позиция кажется притянутой за уши, во-первых, чтобы случился 93 год должно было случиться много вещей, во-вторых, абсолютизм - это нормально на определенном этапе политико-правового развития, ну и, в-третьих, не укажи место дворянам король, место указали бы королю. Так что се ля ви…
Молодой король был реально классный. Это нужно принять вне зависимости от религиозных убеждений. Недостаток образования он компенсировал любознательностью и стремлением учиться. От природы ему был дан твердый характер, развитый мозг и обаяние, что важно.
А еще у Луи было два величайших таланта: разбираться в людях и создавать имидж (культ личности - это вот про то).
Что касается первого пункта, то, король был тем уникальным топ-менеджером, который не чурается окружить себя более знающими, более опытными служащими, - все для успеха дела. Без блистательных месье Кольбера, Лувуа, Вобана, Лионна, Летелье и многих других Великой Франции бы не было. Все эти люди участвовали в создании той машины госаппарата, которая привела к росту экономики, военным успехам, возвела на качественно новый уровень французскую дипломатию, что обеспечило королевскому двору Бурбонов главенствующее положение среди европейских монархий на долгие годы. В моем представлении степень “полезности” государя формируется не только выдающимися личностными качествами, но и умением выбирать тех, чьему мнению можно довериться. К слову, несмотря на весь свой эгоцентризм, Луи умел затыкаться и делать, как умные люди говорят, по крайнее мере, в определенный этап своего правления, потом-то кукуха подтекать стала. Не без этого.
В сторону: слушал бы вот также Александр II Горчакова, как Луи XIV своего Кольбера, глядишь и Российская империя не ввязалась бы в Балканское безобразие в 19 веке… Но это так… Лирика.
Что касается имиджа - здесь остановлюсь поподробнее. Я преклоняюсь перед королем-Солнце, ему в Европе не было равных в плане разработки личного бренда. В юности проникшись греческой мифологией, он как-то вдруг осознал себя богом (я знаю, что эта версия достаточно спорная, и есть те, кто считает преувеличенным эгоцентризм и нарциссизм короля, но я не такая). Именно осознал, потому что все его поведение в дальнейшем говорит только об одном, он не играл в Солнце, он был им до самой последней минуты своей жизни, когда предпочел умереть, нежели лишиться пораженной гангреной ноги. Образ Солнца, вокруг которого вращаются планеты, еще и соответствовал контексту Франции того времени. Начав с балетов, где участвовали придворные, король создал систему - где он солист, а остальные кордебалет. Сценическое действо быстро переросло в жизнь: дворяне, вынужденные выплясывать па на подтанцовке у монарха быстро смекнули, что политическая жизнь Версаля - тот же балет: премьер всегда один.
Эта любовь короля к танцам (а он реально любил это дело и так и не смог до конца смириться с травмой, поставившей крест на его карьера танцовщика) сыграла на руку формированию абсолютного монарха, искусство - оно очень тонко, но очень целенаправленно действует на аудиторию. Сначала ты падаешь в ниц перед Аполлоном на сцене, а потом перед своим королем. Уже по привычке, рефлекторно, так сказать.
Дополнением к танцевальным партиям послужил этикет, еще один инструмент личного бренда Луи. Это был строжайший свод правил, регламентирующих придворную жизнь от и до. Гостям и жителям Версаля даже раздавались карточки, которые определяли границы положенного и дозволенного.
Сам король-Солнце был активным участником процесса соблюдения этикета: с самого пробуждения государя и до его отхода ко сну все было ритуалом, участие в котором стало смыслом жизни дворян. Так за право подавать королю при утреннем туалете деталь одежды придворные готовы были перегрызть друг другу глотки. Кстати, при версальском дворе шла активная торговля этими эксклюзивными правами. Дворяне стали заняты не Фрондой, а покупкой права подать королю манжетик. Ну, черт возьми, это же гениально! Имиджмейкеры Луи XIV - пример для подражания.
Версаль стал Меккой французской, да и не только французской, аристократии: каждый мечтал попасть туда и предстать перед королем, знатные папочки пытались всеми путями получить место фрейлины для дочурок, а потом, без всяких угрызений совести стали последних и подкладывать под короля. Женщин король любил, даже очень, хотя, его репутация несколько преувеличена.
Разумеется, не все французское дворянство писалось кипятком от этого абсолюта тщеславия, но выбора у них не было. Король на пальцах объяснил, что он здесь папочка, а все кто против - вэлком ту Бастилия. После нескольких показательных судебных процессов над влиятельнейшими вельможами до аристократии дошло: надо идти в балет.
В "Анжелике" (Анн и Серж Голлон), сюжет завязывается на том, что супруга главной героини графа де Пейрака обвинили в колдовстве и сожгли на костре. Так вот эта история вполне отражает настроение короля: никто и никогда не должен был даже допустить мысли, что на земле может быть человек, чье могущество могло бы соперничать с могуществом государя.
Показательная в этом плане история произошла с суперинтендантом финансов Фуке, который был не особо знатен, но очень хитрожоп. Он попал в поле зрения Мазарини, наворовал сколько мог, и жил себе прекрасно, обладая богатством, популярностью в дворянских кругах, связями и властью. Фуке не то чтобы не любил короля, он, скорее, слишком упивался собственной божественностью, а потому вовремя не согнул спину. А затем еще и пригласил молодого короля, выросшего, к слову, в нищете, в свой волшебный дворец Во, где продемонстрировал, какой ты можешь себе построить дом, если у тебя есть бабки. Конец Фуке был печален - умер он в заключении, причем режим содержания под стражей ему облегчили, когда он уже был совсем полудохлый, дабы он мог провести последние годы жизни с семьей.
Солнце - всегда одно.
Кстати, Солнце не пощадило даже своего брата, принца Филиппа, когда звезда последнего засияла раньше дозволенного. Филипп Орлеанский вообще заслуживает отдельного поста, потому чувак он был дельный, природа не обделила его талантами.
Есть точка зрения, что любовь принца к мальчикам была спровоцирована Мазарини, который стремился уберечь Луи от аналога брата его отца, Гастона Орлеанского, известного фрондера. По указке Мазарини юного Филиппа рядили в платья, а потом отдали на соблазнение разным развратниками. Как бы оно там ни было, Филипп Орлеанский был выдающейся личностью, отношения с братом у него не сложились, но тем не менее, он всегда был далек от идей своего дяди-бунтаря и верно служил короне. Герцог Орлеанских стал неплохим полководцем, которого солдаты любили гораздо больше своего короля, что не способствовало крепкой братской любви. Сказалось на отношениях братьев и то, что Луи не удержался и упал-таки на супругу своего брата, принцессу Генриетту Английскую. Филипп хоть и был по мальчикам, радости от такого семейного единения не испытал. В итоге вся эта дичь и вылилась в то, что принц бОльшую часть времени стал проводить в своей резиденции Сен-Клу, а любой разговор между братьями перерастал в крики и вопли. Говорят, что кстати, во время одной из их ссор, принц и словил сердечный приступ, отчего умер. Такая вот история.
Что касается женщин, их Луи любил, но не так чтобы прям вау, сравнивая с тем же Луи XV. Женщин, которые сыграли роль в его жизни было по сути четыре: супруга, королева Мария-Терезия, Луиза де Лавальер, Франсуаза де Монтеспан, Франсуаза д’Обинье де Ментенон. Первая была всегда рядом, и огорчила короля лишь раз, когда умерла. По его собственным словам кстати. Вторая стала первой официальной фавориткой, которой посвящались праздники и балы в Версале, но которая была не способна это принять. Третья разделила с королем зенит его славы, блистательная и дерзкая, умная и безгранично наглая. Кстати, беспорядочные половые связи короля имели под собой причиной ревность де Монтеспан. Маркиза периодически подпаивала короля приворотными зельями со всякими интересными афродизиаками, в результате чего, король до нее порой просто не добегал. Побочкой этих всех снадобий стало и хроническое расстройство желудка. Просто такая сильная любовь. Ну а Ментенон - закат, как сама она, так и король с ней.
Король был здравым мужиком в плане своих баб, а потому всегда просил придворных, дать ему бодрящий пендель, если те вдруг заметят, что в государственные дела проник бабий дух. Дух в дела не проник, но вот денег на женщин король спустил немерено.
Единое централизованное государство, сильные реформированные армия и флот, расширение территорий, выход на новой уровень дипломатии… Развитие торговли, наук, искусства, архитектуры, балы и приемы, которым завидовала вся Европа, красивейшие женщины, музыканты, поэты… Версаль и его фонтаны… Король, чей образу которого подражал каждый второй. Все это было Великим веком Великого короля. Я не стала углубляться в эти изъезженные итоги деятельность, мне хотелось передать атмосферу, потому что, не чувствуя величие, сложно почувствовать падение. А оно будет, потому у каждой медали есть обратная сторона.
П.с. Самое интересное для меня, что тот театр придворный жизни, который король создал в начале правления, рухнул, когда перестал быть интересен самому королю. Желание исключительной личности получить то, что она хочет сбылось, и смысл потерялся, так выходит? Спойлер: я очень люблю именно тему личности в истории, именно поэтому и повернулась на персоналиях французских революционеров, из-за чего вечно ругалась с научруком, он человек советский, у него везде во главе угла социально-экономические процессы.