Я весь корëжусь в жизненном раду, Пуская слюни, дикости и соки. Перевознимогая тошноту, пытаюсь Не быть, от событий в шоке. Приняв однажды греховой позор, Восстав внутри на правду и обычай, Я разрываю таинства покров, Закрыв лицо от боли и приличий. Меня ввергает ужас в темноту, Где поселились похоть и желанья. Решенья нет и выхода не жду, Жду лишь надежды на со состраданья. Кого заботой мог я обделить? И что мне ждать от завтра и сегодня? Когда великий дар - любить, Он превратил в готическое порно. Уловки змея здесь и там во всём, Мне не уйти от впрыскиванья яда. И всё же я надеюсь на потом, И то, что ты в потом, чему-то будешь рада.
Я весь корëжусь в жизненном раду,
Пуская слюни, дикости и соки.
Перевознимогая тошноту, пытаюсь
Не быть, от событий в шоке.
Приняв однажды греховой позор,
Восстав внутри на правду и обычай,
Я разрываю таинства покров,
Закрыв лицо от боли и приличий.
Меня ввергает ужас в темноту,
Где поселились похоть и желанья.
Решенья нет и выхода не жду,
Жду лишь надежды на со состраданья.
Кого заботой мог я обделить?
И что мне ждать от завтра и сегодня?
Когда великий дар - любить,
Он превратил в готическое порно.
Уловки змея здесь и там во всём,
Мне не уйти от впрыскиванья яда.
И всё же я надеюсь на потом,
И то, что ты в потом, чему-то будешь рада.