Однажды подумал, что можно было бы заняться домашними делами, а Литургию пропустить. Но мне сразу было сказано, что как раз Литургия и является главным делом. И тогда я начал служить. Сперва до её начала появилось какое-то волнение и желание полностью отречься от какого-либо познания зла взрослого человека. Например, от какого-либо знания о похоти человеческой и вообще от малейшего интереса к лицам противоположного пола, вплоть до полного нежелания думать и помнить о том, что раньше нафиксировал, и желания вернуться назад и быть чистым, целомудренным и неженатым. Потом, по ходу службы, всё это ещё более подсветилось и укрепилось, а в какой-то момент богослужения я вышел из своей школы и закрыл за собою двери, но не после окончания её, а именно до вхождения в неё в семилетнем возрасте, ещё раз убедившись, что она мне ничего, кроме познания зла, так и не дала, и потому надо её полностью забыть. И дверь была закрыта мной чётко, сознательно и добровольно, после чего я оказался в детстве в семилетнем возрасте. А затем вдруг откуда-то пришло ясное понимание, что БЛАЖЕНСТВО НИЩЕТЫ ДУХОВНОЙ - это духовное состояние трехлетнего младенца, к которому и нужно стремиться каждому человеку. А потом было подсвечено, что Господь наш Иисус Христос был по своему восприятию и держанию окружающего мира НОВОРОЖДЁННЫМ МЛАДЕНЦЕМ с буквально НУЛЕВЫМ возрастом. Абсолютно полностью доверял Своему Отцу, ничего не думал, не помышлял и не планировал, а говорил и делал только то, что ему давалось сказать и сделать. И это просвещение было очень убедительным! Отсюда, конечно же, в нужный момент возникло ве́дение и убежденность в том, что батюшка Серафим по своему восприятию даже ещё в Курске был самым обыкновенным незлобивым младенцем, доверявшим всем и вся. И таким же он является и сейчас, то есть воспринимает всех нас точно также, как сегодняшний современный годовалый ребенок. И такими же точно являются и все Святые. Они все младенцы, не умеющие жить взрослой жизнью и судящие всех по себе. И мы должны быть точно такими же. Незлобивыми, чистыми, целомудренными и непосредственными.
После такого просвещения восприятие Агнца и последующего Преложения стало также совсем иным. Агнец предстал передо мной самым настоящим новорождённым Младенцем, которого не за что было распинать, как и любого нынешнего только что родившегося на свет, а причащение Тела и Крови Его, стало выглядеть именно как соединение с младенцем нулевого возраста, хоть по чуть-чуть, но дарующего человеку очищение и детские целомудрие и чистоту. Путь причащения и есть путь возвращения к своему детству и всему там оставленному.
Произошедшее просвещение объяснило почему в видениях люди описывали разрезание Агнца как разрезания младенчика. Поэтому я не мог не порадоваться этому и не поблагодарить Бога по ходу этого просвещения разными возникавшими во мне словами. Но был и некий упрек: почему это не было открыто раньше? Понятно, что попутно этому я успел заглянуть и в армию, и в техникум, и тоже, зафиксировав отсутствие там полезного для меня, по дарованному мне образу закрытия дверей школы, закрыл двери и туда.
Время Литургии самое лучшее время для общения со своим Творцом и Богом, во всём подобное помещению человека во Едем. И таким образом человек, молящийся, особенно в одиночку, на Литургии оказывается точно на месте Адама или Евы.
Правосудный вариант вместе с воцарением антихриста канул в Лету!
Через некоторое время у меня снова была очень благодатная Литургия свт. Николая с продолжением просвещения насчёт младенчества Господа и Всех Святых, которых я видел маленькими трехлетними детьми, играющимися на берегу моря. И помысел постоянно внушал, что нужно полностью довериться Богу и стать самым настоящим младенцем, не ЖЕЛАЮЩИМ ВЗРОСЛЕТЬ. А вот желающим взрослеть и полагаться на свою самость, придётся умирать.
И становится понятным, почему все Святые могут ходить обнажёнными и не испытывать при этом ни малейшего смущения. У Адама до падения НЕ БЫЛО НИКАКОГО ПОМЫСЛА, о том одет он или обнажён, и взять его было не откуда. Все Святые по степеням совершенства распределились после Частного Суда по своему духовному возрасту от нулевого до семилетнего, но продолжают стремиться к полному блаженству нищеты духовной. И вся Царская Православная Церковь должна стать церковью подобных духовных младенцев незлобивых, кротких и непосредственных, радующихся всему тому, что дарует им Господь.
