Немецкая пресса занялась арифметикой: стала считать, сколько причин было у того, что западные санкции провалились, и насчитали целых семь. Забавно, что Владимир Владимирович в таком случае ограничивался всего одной причиной, но зато всеобъемлющей: обычно он в таких случаях всегда говорил, что «виновата некомпетентность руководителей». Но поскольку западная пресса — свободная и независимая, то критиковать своих начальников они не могут, только Путина!
Первой ошибкой они называют уверенность Запада в том, что санкциями можно было заставить Россию сменить политику. Наверное, это враньё: смысл санкций был в том, чтобы оторвать Европу даже не только от России, а вообще — от огромного проекта «большой Евразии», куда Москва и Пекин неторопливо уже вписывали Старый свет — и вполне может быть, что ещё впишут до конца! Штатам этого дико не хочется, но игра ещё не сыграна до конца, Штаты могут и проиграть Европу. Впрочем, понятно, что писать о таком европейские СМИ не будут.
Потом немцы начинают привычно считать, сколько стран не присоединились к санкциям. Судя по тому, что объёмы сбыта «Газпрома» составляют порядка 90-95% от досанкционных показателей, то к санкциям не присоединилась примерно так вся Европа. Та же Финляндия, которая недавно гордо и очень шумно отказалась от оплаты нашего трубопроводного газа в рублях, потом скромно и очень тихо перешла на закупки нашего СПГ, причём с оплатой тоже, разумеется, в рублях. Об этом заявил глава «Новатэка» Леонид Михельсон в рамках ПМЭФ.
И умиляет, конечно, высокомерие, с которым немецкая пресса рассуждает о том, что «развивающиеся страны», как они выразились, не хотят поддержать Запад в их санкционном давлении, а предпочитают продолжать иметь дело с Москвой. «Развивающиеся страны» — это у нас кто? Индия и Китай? Турция и весь Ближний Восток? Да вы же санкции против них боитесь ввести, потому что эти якобы «развивающиеся» давно и в разы обогнали вас по экономике. И в этом вся Европа: от былого величия не осталось и следа но, но понтов и высокомерия — по-прежнему столько, словно на дворе 18 век.