Глава 19
– Вероятно, я задержусь до четверга-пятницы, намечается интересная выставка-продажа тканей новой фирмы, стоит изучить их предложение. По срочным вопросам звоните.
Сашенька отключил громкую связь, и Андрей подумал – какое предложение там изучает его отец, сынок не в состоянии и представить.
– Какие у нас могут быть вопросы, верно, коллега? – иронично улыбнулся он Воропаеву-младшему. – Всё стабильно.
– Вот, прошу изучить, заклеймить или подписать, – в кабинет президента влетел Малиновский и сунул Сашеньке в руки буклет. – Это тебе – весёлые картинки. Образец рекламы вашей коллекции. А это, Палыч, тебе. Смета на показ. Лучше не клейми её, я так старался.
– Почему ему смета, а мне рекламный мусор? – не понял Сашенька.
– А у тебя что, есть экономическое образование?
Подкалывать Воропаева по мелочам Малиновский любил, а возразить тому было нечем – образование президентского сыночка не имело отношения к экономике.
– Ого, – вырвалось у Андрея при просмотре итоговой колонки.
– Это ещё что, мой невинный друг, – вздохнул Малиновский, – маленькая коллекция, скромный бюджет. Ты просто не втянулся в понимание масштабов.
– Я втянусь, – пообещал Андрей и, добывая из кармана чистый носовой платок, отправился к себе. От простуды остались только лёгкий насморк и слабость, да ещё соображал Андрей медленнее, чем обычно. Но если бы не Катя, стало бы наверняка хуже. Он бы сделал в субботу намного меньше и не смог отоспаться в воскресенье, тревожась, что не угонится за Воропаевым. Не говоря уже о том, что Катя знала, чем нужно лечиться. Хорошо, что он не постеснялся позвать её домой, а ведь ещё думал – может, не стоит в такой беспорядок, да к нему больному, да работать в выходной. Некоторую неловкость за их с матушкой образ жизни он всё-таки испытал и, продрыхнув в воскресенье почти до вечера, позвонил домработницам из списка Малиновского. Вопрос выбора отпал сам собой – частично свободна была только одна, и приходить она могла два раза в неделю. Уточнив, что ей нужно будет делать и к чему нельзя прикасаться – бывают хозяйки, которые не любят убирать комнаты, но готовят сами и чужого человека на кухню ни за что не пустят – и получив ответ, мол, делать придётся всё, особенно на кухне, женщина с солидным именем Инна Львовна даже обрадовалась. Больше работаешь – больше денег, это понятно. Теперь можно не волноваться, что приглашённая в дом девушка окажется погребена под упаковками от матушкиных покупок или отравится колбасой с истёкшим сроком годности.
– Притормози, – Малиновский нагнал Андрея около кабинета, ухватил за локоть и вручил точно такой же проспект, как Александру, – это твоей помощнице. Вижу, что ты занимаешься глупостями – вовсю крутишь роман на рабочем месте, – но это твоё личное дело. Подрастёшь – одумаешься. Или не одумаешься, такое тоже случается. А вот вид Катеньки – уже не совсем личное. Ты вице-президент, она – помощница, а выглядит для своего места весьма печально. Тебе не приходило в голову подарить ей ещё пару платьев?
– Приходило, – сознался Андрей, – но я пока не нашёл нужных слов. Ты же знаешь этот женский пол…
– Ну да, ты ей тряпку – она тебя в загс. Расклад паршивый. Что ж, учись, пока я жив, – Малиновский дёрнул рекламку из рук Андрея и открыл дверь в кабинет. – Катенька, лечу к тебе с прекрасным предложением. Скидка для сотрудниц компании. Акция на коллекцию-повтор. Думаю, процентов на пятнадцать можно рассчитывать, а уж помощницам автора идеи коллекции… Жданов, ты же не будешь лавочником, ты же проявишь широту души?
Катенька безмолвно взирала на них из-за монитора, не вполне ещё понимая, о чём идёт речь.
– Он же в этой коллекции – царь горы, первый после Милко, – завершил речь Роман. – Может даже устроить акцию – два платья по цене одного. Тем более, насколько я знаю, кто-то помог ему выбрать ткани. Тогда три по цене одного? Ну, не буду мешать. Обегу офис, порадую дамочек скидкой. Они, конечно, не столько заслужили, сколько Катюша, но немного, но чуть-чуть.
– Малиновский прав, – сказал Андрей, когда Ромка их покинул. Возможность скидки для коллектива компании они обсуждали, но это было ещё под вопросом. И вот Роман, как настоящий мастер рекламы, использовал этот разговор. – А ты ведь и на презентацию пойдёшь. Ты очень много сделала для этой коллекции. Как насчёт пары новых платьев? Какие нравятся, покажи, мне интересно.
Мог ли он предполагать, что предложить девушке платье будет так непросто? Ещё две недели назад он бы купил платье сам, как купил мобильник, положил бы пакет с вещью на стол Кате и сказал – так надо, производственная необходимость. Теперь же почему-то опасался. И, конечно, не по выдуманной Малиновским глупой причине. Скорее, наоборот – у них с Катей всё так хорошо, они так понимают друг друга, и сделать что-то, что нарушит эту гармонию, ему не хочется. Видно же, что Катя не из тех девушек, которые мечтают выжать из всех окружающих максимум. Деньгами ли, приглашением на кастинг, платьем… Она скорее из тех, что могут и обидеться на лишний подарок. Почувствовать себя задетой, что не может сейчас сама заработать на обновку. Или усмотреть в его жесте скрытые намерения. Ещё подумает – шеф заигрался и стал домогаться её в самом деле. Отправился по стопам Воропаева… И вот-вот начнёт вести себя если не так же гадко, то и не так, как прежде.
– Мне нравится это, – Катя показала Андрею разворот брошюры. Кремовое платье с коричневой отделкой было для обычных творений Милко простовато, но, вероятно, хорошо распродано именно оттого, что женщины считали его пригодным для повседневного ношения в офисах. – Я как раз собиралась купить что-то подобное.
– Времени не было, – догадался Андрей, – ты же постоянно работаешь.
– А тебе что нравится?
Перелистав страницы, Андрей ткнул пальцем в вовсе не офисный вариант. Ярко-красное мини с открытыми плечами. Уж его закупали явно не для трудовых будней.
– Это из праздничных, – поспешил объяснить он, пока Катенька не сочла его озабоченным типом, из тех, что даже собственных секретарш желают видеть только с декольте и в эротических чулочках.
– Мило, – пробормотала Катя. Наверняка всё-таки успев подумать про озабоченного типа.
– Да тут всё супер. Милко же гений.
– Это неоспоримый факт.
Катя защёлкала компьютерной мышкой, и Андрей как-то мимо своей воли прикинул – а всё же – что если вот это красненькое и на неё… картинка вышла притягательной…
К среде он был абсолютно здоров и явился на работу в прекрасном настроении – составление бизнес-плана продвигалось даже быстрее, чем он рассчитывал, сам план казался ему идеальным, а подготовка к выпуску коллекции шла без форс-мажоров. Сашенька же притих, вероятно, направив всю энергию на свой вариант плана. И за окном было хоть и прохладно, но солнечно.
– Зачем этой компании Воропаев-старший? – открыв дверь в кабинет, спросил Андрей. – Всё работает и без него!
В кабинете было пусто. И тут же зазвонил телефон.
– Андрей, – убитым голосом сказала Катя, – меня бабушка не выпускает в офис. У меня температура. И она говорит – через труп. Даже участковую вызвала.
Мгновенно припомнив, что вчера Катя уже пришла в свитере вместо привычного платья и шмыгала носом, но когда он поинтересовался, не заразил ли её, отмахнулась – ничего подобного, обычное осеннее недомогание, завтра пройдет, – Андрей чертыхнулся. Вот всё-таки не стоило ей приезжать к нему в субботу. Теперь-то ясно – дело не в том, что его продуло на крыльце офиса, куда он бегал курить, это была какая-то инфекция, и ею он поделился с Катей. Как глупо…
– Лежи дома, – велел он помощнице, – прекрасно справлюсь без тебя.
Однако заявление это оказалось слишком самоуверенным, и осознал это Андрей ещё до обеденного перерыва. Ведь Катя была не секретаршей, обязанности которой – принести кофе, ответить на звонки и подать документы на подпись. Она выполняла половину его работы и, оказывается, существовала в компании теперь только для этого – быть с ним, помогать сделать то, что должен сделать он, и как бонус – заботиться о кофе, звонках и кактусе. Теперь Андрей испытывал то, что, наверное, испытывает человек, лишившийся вдруг руки. Вроде прекрасно жил, и бац – все прежние действия надо проворачивать одной левой. Ну или правой, всё равно не так удобно… Мысленно пожелав кактусу, чтобы Катя поскорее выздоровела и к ним вернулась, Андрей собрался на обед и тут услышал в коридоре знакомый голос. Вопя нечто нечленораздельное, к нему неслась Элечка.
– Ваш Милко не гений, он садист, – заорала она, и Андрей прикрыл дверь кабинета. Не нужно, чтобы дизайнер услышал такое. – Он утверждает, что у меня не те формы! Он твердит, что у меня на талии булки!
– А на бёдрах пышки. Он многим так говорит. И что?
– Но он меня не взял. И теперь у меня один выход – умереть.
Заламывая руки, бывшая сообщила, что им с мамой совсем не на что жить, и она немедленно отправляется в метро, чтобы упасть там под поезд. Всё-таки в восемнадцать он был слишком наивен. Иначе как можно было жениться на Элечке? Извиняет только всеобщее гормональное помешательство населения этого возраста. Он дурак, но не один такой.
– Давай спросим, что можно сделать? Милко должен знать фирмы попроще. Ты можешь сняться для каталога другой компании. Метро, думаю, подождёт.
Увидев Элечку с Андреем, дизайнер уселся на диван и, скрестив на груди руки, всем видом дал понять – вертикаль власти в «Зималетто» ему глубоко безразлична. Власть тут он. И булки на талии эта власть приравнивает к преступлению.
– Мы за советом, – мирно сказал Андрей. Он делает что может, и будь что будет. Пусть Элечка видит – он приложил все усилия. – Девушка в трудной жизненной ситуации…
– Компанию попроще, – Милко закурил и, задумчиво пуская дым, предложил Эле ещё раз повернуться и пройтись по мастерской. А Ольга Вячеславовна подмигнула Андрею, чтобы тот не волновался. Если Милко уже не мечет громы и молнии, глядишь, поможет.
– На подиуме, детка, тебе делать нечего. И ростик меньше чем надо, и фигурка… Ничего, ничего, но не для подиума. Я могу взять тебя моделью для примерок. Если уж Андрюша просит. Ну, чего ты стоишь, давай, надо снять с тебя все мерки. Не всем быть манекенщицами, нужны и манекены.
Вряд ли этой фразой можно было вызвать восторг у девушки, считающей себя звездой, но Элечка промолчала. Видно, деваться ей было и правда некуда…
Приехав домой поздно вечером, Андрей не нашёл в себе сил даже поужинать – сразу свалился спать. Сколько Катя проболеет? Два дня, неделю? Ему будет без неё непросто…
Воропаев вернулся в пятницу, и к этому времени Андрей уже убедился – дело не только в объёме работы, делимой на двоих, а теперь обрушившейся на него одного, дело в том, что он привык к Кате и ему с ней было хорошо. А теперь, несмотря на нагрузку, как-то пусто и скучно. По телефону Катя твердила, что непременно вот-вот вернётся на работу, но слышно было, что она выдаёт желаемое за действительное и разболелась куда сильнее, чем болел он сам. К концу рабочего дня решил – надо бы помощницу навестить. Она к нему приезжала, приедет и он.
– Что Катя-то, как у неё дела? – спросила Ольга Вячеславовна, когда Андрей проходил мимо ресепшн. Рядом топтались Пончева и Амура, и Тропинкина ещё сидела за своей стойкой.
– Как раз собираюсь к ней, – сказал Андрей. Прекрасно вписывается в их игру. Он обязан навестить простуженную любимую. – Что-нибудь передать?
Дамочки пожелали ей скорее вернуться в коллектив, и Андрей, обещав процитировать всех дословно, понял – ему неприятно. Неприятно, что вроде как он врёт, играет, а ведь на самом деле едет к Кате только потому, что ему этого хочется.