Этот рассказ – продолжение истории "Осторожно, двери закрываются..." Ссылка на первую главу:
Сидевшая перед Смирновым женщина ему категорически не нравилась: она была, на его вкус, слишком высокой, слишком грузной, слишком вульгарно накрашенной и одетой и слишком говорливой. Но работа есть работа, не говоря уже о том, что ее результаты нужны были для второй – и на самом деле главной – "работы".
Мало-помалу сбор информации, нужной таинственному Кра, продвигался, но для этого бывшему уже физику пришлось резко сменить сферу деятельности и заняться психологией. Не то чтобы он этого хотел, все как-то произошло само собой. Развод с женой, нервный срыв, запой, лечение, обучение - и вот он, свежеиспеченный психотерапевт, весь покрытый едва затянувшимися шрамами на душе, идет в неравный бой со здравым смыслом.
Ну, то есть, он бы так подумал раньше, когда смотрел на мир через призму точных физических закономерностей и предсказуемых экспериментов. Человеческая же душа оказалась прямой противоположностью физике. Хотя и здесь, безусловно, наблюдались определенные закономерности. Именно о них ему и рассказывали в ходе учебы, занявшей (уму непостижимо!) целых четыре года. Правда, Смирнову не пришлось все это время голодать, отнюдь. Кра свою часть договора выполнял: заказы на сопровождение проектов сыпались как из рога изобилия. Однако чем ближе была дата защиты диплома, тем меньше этих заказов становилось.
Понятное дело: дальше по жизни ему следовало заниматься людьми, ведь именно люди и интересовали дядюшку Кра. Разработка микропроцессоров и гособоронзаказ были ему до лампочки.
Люди, конечно, были куда сложнее науки, поражали своей непоследовательностью, нелогичностью и порой даже примитивностью, но все-таки было в них что-то интересное. Да и, учитывая обрисованные загадочным толстяком радужные перспективы, Смирнов рассчитывал, что работа с людьми – всего лишь первая ступенька в его блестящей лестнице к вершинам власти.
Он, конечно, иногда думал о том, что его могли попросту надуть, но все-таки первые выполненные покровителем обещания: избавление от опостылевшей жены (после развода она как-то внезапно исчезла, причем так, что ее не могла найти даже полиция) и внезапное богатство (которое позволило переехать в квартиру покруче в престижном районе и даже заиметь собственный кабинет в центре Москвы) – вселяли определенную надежду.
Каким образом простой психолог может войти в узкий круг власть имущих и тем более принимающих серьезнейшие решения, Смирнов пока не представлял. С другой стороны, сумела же женщина-гинеколог в свое время стать председателем Еврокомиссии. Хотя дама давно в тюрьме, и уже нет ни Еврокомиссии, ни самого ЕС, а старушка Европа постепенно превращается в задний (и весьма отсталый) двор цивилизованного мира... Уж не придется ли потом расплачиваться?
"Не о том думаю", – укорил себя будущий властитель мира и обратил все свое внимание на неприятную даму. Та тяжело вздохнула, заколыхавшись всеми своими необъятными формами.
- Сейчас мы будем постепенно погружаться в приятное состояние расслабления, – возвестил Смирнов, и дама послушно откинулась на подушки, закрыв глаза.
Он тоже устроился поудобнее, прикрыл свои глаза, чтобы войти в состояние рабочего транса, когда он сможет "подсматривать" то, что видит в своем сознании клиентка, и отправил ее в путешествие по глубинам памяти.
* * *
- Она скоро будет здесь, – настоятель обвел тяжелым взглядом пятерых собравшихся монахов. – И тогда мало не покажется никому. Ни один из вас не в состоянии победить ее в одиночку. Только вместе, объединив усилия, сможете вы одолеть эту могущественную ведьму.
Вальгор сжал кулаки в ярости. Эта инопланетная тварь лишила их общину всего того, что было так дорого: свободы, родных, будущего. Теперь она двинулась на последний оплот мирных жителей – монастырь, где те забаррикадировались в надежде, что зло все-таки пройдет стороной.
Монахи, они же воины, как могли, защищали людей, но мало-помалу и их силы истощались. Лучших бойцов ведьма погубила почти сразу, легко разделавшись с каждым из них. И это притом что все они в совершенстве владели не только искусством рукопашного боя, но и тайными магическими знаниями. Обычное оружие было против нее бессильно; она знала и умела очень многое из того, что монахам было и недоступно, и попросту запрещено. Ну еще бы: ведь эта зараза прибыла не откуда-нибудь, а прямиком из другой галактики, где все было устроено по-другому, работало на других частотах и отличалось высокой концентрацией «темной» энергии.
Тело, которое она себе здесь подобрала, выселив из него ту душу, которая в нем жила изначально, было молодым, красивым, здоровым и сильным. Недолго, правда, оно таким оставалось. Нет, сила, конечно, сохранилась, но вот все остальное... От той энергетики, которой была пропитана сущность ведьмы, тело начало стремительно портиться. Ушли былые красота и молодость. Со здоровьем, судя по тому, что мерзкая кикимора налегала в последнее время на травы и настойки, тоже было не все в порядке.
Никто не знал, сколько еще продержится эта гангрена. Отец-настоятель был уверен, что она сейчас ищет себе новое тело. И если найдет, то зло распространится далеко за пределы региона, который оно успело поработить. Видимо, за такой жертвой и шла она к монастырю.
Инвикта – так звали колдунью – появилась на закате. Ее высмотрел с часовни брат Клаас. Остальные четверо монахов, вооруженные мечами и зельями собственного приготовления, поджидали ее на монастырской стене рядом с воротами. Отец-настоятель и братья помоложе да «позеленее» обеспечивали безопасность жителей общины, собравшихся сейчас в погребе и трясшихся там от страха. Вальгор понимал, что он и его товарищи сейчас – последний бастион, отделявший жаждущую крови вампиршу от выполнения ее миссии.
В последних лучах заходящего солнца Вальгор разглядел лицо ведьмы, стоявшей перед воротами и с вызовом смотрящей на монахов. С тех пор, когда он видел ее в последний раз, та постарела на несколько десятилетий. Теперь это была уже старуха с почти полностью седыми волосами; ее давно не стриженные ногти превратились в когти хищной птицы; кожа ее истончилась и напоминала бумагу. Но глаза были все те же – словно два черных провала в пустоту и безвестность.
- Отец Гренворт! – крикнула своим глубоким зычным голосом, ничуть не изменившимся в отличие от ее внешности. – Открой ворота, и никто не пострадает. Даю тебе честное слово! Ты же прекрасно знаешь, зачем я пришла.
Ответом ей было глухое молчание. Никто из пяти монахов не шелохнулся, хотя Вальгор был уверен, что остальные, как и он, испытывали сильнейший страх. Было в этой женщине что-то такое, что заставляло всех вокруг чувствовать себя на волоске от гибели. Как будто у нее было данное свыше право решать, кому жить, а кому нет.
- Отец Гренворт! – снова позвала бестия, на этот раз более раздраженно. – Я не собираюсь торчать здесь до скончания веков. Отдай то, что принадлежит мне по праву, и я не трону ни тебя, ни твоих солдат, ни мирных жителей. Мне ни к чему понапрасну растрачивать силы.
Вальгор почувствовал, как у него задергался мизинец на левой руке. Так было всегда, когда он ощущал глухую ярость. Ему хотелось вонзить свой меч этой демонессе в сердце прямо здесь и сейчас, пока она не натворила бед. Но он, повинуясь приказу настоятеля, остался недвижим. Похоже, сейчас начнется.
* * *
Смирнов резко открыл глаза, стряхивая оцепенение. Невероятно: он вместе со своей клиенткой проживал события из ее давно завершившейся жизни. Что это были за страна и эпоха, он пока не понимал, но чувствовал, что наткнулся на что-то очень важное. Для женщины, смотрящей сейчас на мир через глаза монаха Вальгора, этот сеанс поможет найти ответы на вопросы, волнующие ее здесь и сейчас. А вот для него, Смирнова, это шанс получить бесценную информацию для дядюшки Кра, который очень активно интересовался разными пришлыми сущностями из далеких миров, воспринимаемыми им в качестве прямых конкурентов на безраздельную власть. Ну, доложит он, конечно, не самому дядюшке – с тем у Андрея прямой связи не было, – а своему куратору. Будет, чем порадовать вечно недовольного всеми и всем старика.
* * *
Едва солнце скрылось за лесом, набежали мохнатые черные тучи, закрывшие все небо непроницаемым куполом. Грянул гром, и на землю хлынули потоки воды. То тут, то там сверкали ярчайшие молнии. Одна из них ударила в верхушку часовни. Раздался страшный треск, когда вековая каменная кладка поддалась, и верхняя часть строения опасно накренилась. Колокола истошно, совершенно немелодично зазвонили, моля о помощи и пощаде. Но от ведьмы не стоило ожидать ни того, ни другого.
Монахи стояли, как истуканы, не двигаясь с места и не поддаваясь на ее угрозы. По-настоящему вздрогнуть их заставил лишь прицельный удар ураганного ветра в ворота. Каким образом колдунья могла управлять стихией, было для всех загадкой, но сейчас главным было не разгадать ее тайны, а предотвратить штурм монастыря. Воины обнажили мечи, которые тотчас же вспыхнули ярко-оранжевым пламенем. И у них была своя магия, ничуть не хуже дьявольских чар Инвикты.
Они синхронно спрыгнули вниз с монастырской стены, мягко приземлившись на раскисшую от дождя землю, и заняли позиции перед воротами. Над округой прокатилось эхо очередного громового раската. Вальгору почудился в нем зловещий смех колдуньи, как будто она только и ждала, когда монахи вступят в бой.
Самой ее нигде не было видно. Пламя от мечей освещало лишь небольшое пространство вокруг воинов, все остальное тонуло в кромешной мгле. Где-то на краю светлой зоны мелькнула тень. Потом еще и еще. Вальгор внимательно следил глазами за передвижениями ведьмы, но ее атака застала его врасплох.
Она зашла со спины и одним стремительным ударом не то кинжала, не то какого-то другого острого оружия рассекла шею Клаасу, отчего тот рухнул, как подкошенный. Из перерезанных сосудов густо захлестала кровь, заливая все вокруг, но тут же растворяясь в нескончаемых потоках ливня. И с нею как будто бы исчезал сам человек, вся его суть и естество, которые превращались в бездушный кусок плоти.
Над землей вновь прокатился злобный смех Инвикты.
Братья стали в круг, спиной друг другу так, что их мечи были обращены по сторонам света. И начали хором петь.
Пели они не простую песню, и не молитву, и даже не воинский клич. Они пели древнюю песню света, любви и надежды, ту, которая могла и вечную мерзлоту растопить, и зажечь угасающее пламя, и обратить скалу в песок. Она требовала очень много сил, потому что шла через смертные сердца монахов из самого центра бессмертной Земли. Это было испытание, дававшееся воину-жрецу лишь единожды – и далеко не каждый выживал. И это было последнее средство против вселенского зла.
* * *
Смирнов поморщился. Словосочетание "вселенское зло", которое упомянула находившаяся в глубоком трансе клиентка, ничего у него, кроме раздражения, не вызывало. Чем больше он погружался в изучение человеческой психики, тем больше он убеждался в справедливости сделанного еще в подростковом возрасте умозаключения: зло творят сами люди, творят осознанно и иногда даже получают от этого удовольствие. Ну, нет на свете других сил, которые бы испытывали восторг от разрушения чего-либо. Прав был Кра, когда говорил, что корень этого зла – в данной человеку свободе воли. Убери ее – и насколько проще было бы жить!
Ладно, что там дальше в этом остросюжетном средневековом триллере?
* * *
Дождь быстро затих, а потом и вовсе прекратился. Все четверо воинов тяжело дышали, обливаясь потом, несмотря на ночной холод, но были живы. Заклинание отняло у них все силы, и они, опершись на погасшие мечи, бессмысленно таращились в небо.
Оно очистилось, и, как на гигантском полотне, на нем проступили звезды. Вальгор (а вместе с ним и смотрящий со стороны Смирнов) на мгновение задумался над тем, в каком созвездии распложена родная галактики Инвикты, но ее яростный крик, полный злобы и отчаяния, мгновенно вернул его к реальности.
Ведьма появилась у самой кромки леса, такая же обессиленная, как и ее противники. Она попробовала сделать несколько выпадов – но этой магии уже явно было недостаточно против выстроенной ими защиты – и бросилась в лес. Монахи, схватив мечи, устремились следом (и откуда только силы взялись?) Задача, поставленная отцом-настоятелем, заключалась не только в том, чтобы не позволить колдунье пробиться в монастырь, но и в том, чтобы по возможности навсегда изолировать ее.
Убивать злодейку было ни в коем случае нельзя, потому что ее душа, освободившись, тут же принялась бы искать себе новое тело, возможно уже в другом краю или даже на другом континенте. А последствия ее появления где бы то ни было предугадать несложно. Ничего хорошего жителям тех земель, которые она бы «осчастливила» своими «проповедями», ожидать не приходилось. Поэтому и было принято решение о том, чтобы навечно запереть Инвикту в ее нынешнем физическом теле.
Четыре меча снова вспыхнули, освещая неровную, всю в узловатых корнях, лесную тропу. Ведьма перескочила через овраг, монахи – за ней. За ручьем начинался бурелом, и направиться туда она не осмелилась, двинувшись вдоль русла.
Преследователи разделились: двое бежали по одному берегу ручья, двое – по другому. За излучиной был каменистый обрыв, где вода с грохотом падала в широкое, но неглубокое озерцо. Колдунья не раздумывая сиганула вниз в черную воду. Похоже, она разгадала план отца-настоятеля и теперь искала возможность для того, чтобы покончить с собой.
Конечно, в таком случае ее дух надолго застрянет между физическим миром и миром душ, но для ее реализации ее глобальных задач, ради которых она и пришла на Землю, это наверняка было не критично. Десяток лет туда, десяток лет сюда – какая разница для той, кто знает, как на самом деле устроен мир и как им манипулировать?
Вальгор отбросил меч и, на ходу скидывая тяжелые кожаные доспехи, прыгнул следом за женщиной. Только бы не утонула! Только бы не захлебнулась! Тогда беды не миновать…
В темноте невозможно было ничего толком разглядеть: света звезд было маловато. К тому моменту, как к озеру подбежали трое других воинов, Вальгор успел несколько раз нырнуть и ощупать дно. Безрезультатно. Может быть, она уже выбралась на берег и теперь убегает прочь, оставляя непрозорливых монахов в дураках? Нет, вряд ли. Вальгор обязательно заметил бы. Определенно, колдунья хотела свести счеты с жизнью.
Еще одно погружение. И еще. И еще...
Наконец его пальцы нащупали что-то мягкое. Одежда! Вальгор оттолкнулся ото дна, резко дернул за ухваченный им край платья и выплыл на поверхность, вытаскивая за собой бездыханное тело злодейки.
Сколько прошло с момента ее прыжка, он не знал. Может быть, пара минут. А может, и полгода. Время словно бы замерло, растекшись тонким слоем по бурлящей от потоков воды поверхности озера, камням, деревьям и людям.
Только бы не умерла...
Монахи владели многими техниками спасения людей, и главным фактором удачного исхода всегда было время. Если прошло достаточно долго, то никакая магия не вернет утопленника к жизни.
Трое братьев на берегу подхватили ведьму и, быстро уложив ее на камни, принялись за ее воскрешение. Вальгор взял один из их мечей, держа его наготове. А вдруг накинется? Убить он ее не убьет, конечно, а вот обездвижить эту тварь ему ничего не мешает. Может, сразу ей рубануть руку или ногу, чтобы она никуда не делась? Нет, все-таки не стоит. Неизвестно, как подобная травма скажется на ритуале. Поэтому воин отрезал мечом несколько полос от платья колдуньи и крепко-накрепко связал ей руки и ноги.
Когда стало понятно, что Инвикта начинает приходить в себя, монахи отскочили от нее, схватившись за оружие. Свой меч Вальгор искать не стал - не до того было. Да и вряд ли он понадобиться сейчас.
Завязав злодейке глаза и рот, монахи подхватили ее, сопротивляющуюся (хотя пока весьма слабо), и направились к тому месту, которое должно было стать для ведьмы "могилой вечности", – расположенной неподалеку пещере. Она была выбрана заранее (прежде всего по причине труднодоступности – никто никогда не должен был найти коварную бестию) и предварительно укреплена защитными заклинаниями.
Идти было непросто. Мало того что рельеф местности был крайне непростым, так еще и пленница всеми силами пыталась освободиться от пут, извиваясь всем телом и рыча. Вальгору, единственному, кто не нес с собой оружия, даже пришлось несколько раз ударить ее, чтобы слегка успокоить. Это, конечно, помогало мало, но все же приносило определенное удовлетворение.
Вот и пещера: узкий лаз, за ним небольшая комната, где с трудом мог поместиться взрослый человек, еще один тесный проход, и наконец то самое помещение, где Инвикта должна была быть заключена навечно – в состоянии беспамятства и беспомощности.
Кое-как забравшись внутрь, они не церемонясь бросили все еще дергавшуюся колдунью на землю и принялись за дело. По всему периметру «могилы» ставились особые печати – невидимые простому глазу, но практически неразрушимые. Важно было соблюсти порядок, в котором заслоны должны были бы выставлены. Немного ошибешься – и все напрасно.
Постепенно, шаг за шагом, пещера превращалась в надежнейшую тюрьму. И чем больше ставилось печатей, тем меньше сопротивлялась колдунья и в какой-то момент совершенно затихла.
- Дело сделано, – выдохнул Вальгор. – Зло запечатано навечно.
- Да будет так! – хором произнесли трое других воинов.
Пятясь, чтобы не выпустить из виду Инвикту, монахи покинули запретное отныне место. Навалившись вчетвером на большой валун, перекрыли лаз. Теперь настало время второго «слоя» печатей, которые должны были препятствовать выходу Инвикту, предохранять от прихода незваных гостей (а вдруг кому-то в голову втемяшится освободить ее?), а еще маскировать пещеру от любопытных взоров. По периметру входа в нее мечами были высечены особые символы – куда более древние и куда более мощные, чем санскрит и даже руны.
«Порядок… Соблюдать порядок», – мысленно повторял себе Вальгор, которые от усталости почти что валился с ног. Равно как и его товарищи.
Наконец и этот ритуал был завершен.
- Дело сделано, – торжественно сказал Вальгор. – Зло никогда не будет найдено.
- Да будет так! – подхватили остальные и, рассмеявшись от облечения, обнялись.
Вальгор прислушался: тишина стояла как на кладбище. Ведьма погребена навсегда.
Обратно шли той же дорогой. Никто не проронил ни слова. Каждый думал о своем. У Вальгора на сердце было неспокойно, и он никак не мог понять, что же его терзает.
Поднялись по камням рядом с водопадом. Вальгор крикнул братьям, что пока останется здесь и поищет меч и доспехи. Негоже было возвращаться домой без них. Но отыскать что-либо в темном лесу было делом заведомо провальным. «В крайнем случае», – решил он, – «подожду до рассвета». Он уселся на камни, привалившись спиной к стволу дерева, и прикрыл глаза.
* * *
Смирнову не хватало воздуха. Стесненные пространства никогда ему не нравились, а тут он словно сам оказался в этой жуткой пещере, испещренной странными символами, которые ему никогда не доводилось раньше видеть. Продышавшись, он схватил ручку и блокнот и принялся их перерисовывать, пока они не выветрились из памяти. Куратор наверняка заинтересуется. Глядишь, можно будет себе какой-нибудь внеочередной бонус выторговать. Машину там новую или симпатичную подружку. Он уже давно понял, что возможности Кра и его слуг были практически безграничны. Ему хотелось иметь такие же.
* * *
Вальгор проснулся от жуткого холода. Мокрая одежда противно липла к телу, которое налилось прямо-таки нечеловеческой усталостью.
Меч лежал в нескольких метрах перед ним. Рядом валялся и брошенный доспех. Странно, что Вальгор не наткнулся на них во время поисков. Едва он взял оружие в руку, как голову его пронзила мысль: он ведь и вправду нарушил порядок установки печатей! Неудивительно, ведь в том состоянии, в каком пребывал ночью он и другие монахи, ошибок наделать большого труда не стоило. Только бы успеть!
Вход в пещеру – хвала небесам! – оказался по-прежнему закрыт. Он быстро осмотрел символы по периметру закрывавшего лаз валуна. Так и есть. Два из них внизу, у самой земли, перепутаны местами. Значит, защита работает не на полную мощность. Это небезопасно.
Что же делать?
Решение было принято быстро. Он сам вскроет все печати и запрет их снова. Только так можно было обеспечить абсолютную защиту.
Как только он снял последний «засов», валун сам собой отодвинулся в сторону, открывая лаз. Изнутри доносились какие-то звуки.
У Вальгора все похолодело внутри. Ведьма освободилась! Уже?!
Он перехватил меч двумя руками и осторожно пробрался во внутреннее помещение. Тело, лишь несколько часов назад оставленное на полу пещеры, исчезло. Вот дьявол!
Откуда-то сбоку на Вальгора бросилась тень.
Раздумывать времени не было. Победить колдунью, даже серьезно ослабленную битвой и заклинаниями, самостоятельно он не сможет (и почему он только не позвал братьев на помощь – неужели от стыда за собственную ошибку?). Вальгор рубанул мечом, и колдунья, громко вскрикнув, повалилась наземь.
Из огромной раны на ее груди густо заструилась кровь. Монах, поняв, что он наделал, ахнул. Все кончено. Задание провалено. Инвикта умрет и сможет переродиться. А еще заберет его – как собственного убийцу – с собой в свое следующее воплощение.
Колдунья прохрипела:
- Я знаю, о чем ты думаешь, мальчик. Ты все правильно понял. До встречи! – И с этими словами она испустила последний вздох.
Вальгор с отвращением посмотрел на окровавленный клинок. И от собственного бессилия закричал, как раненый зверь.
* * *
- Шикарно, – всхлипывая, подвела итог клиентка. – Я прямо почувствовала, откуда во мне эта ненависть к свекрови. Ну, и ее ненависть ко мне, конечно. С нее, собственно, все и началось.
- Вы хотите сказать, что Инвикта – и есть ваша свекровь? – нахмурился Смирнов.
- Разумеется, – энергично закивала головой женщина. – Никаких сомнений быть не может. Из-за того что я ее тогда убила... убил... неважно. В общем, из-за этого у нас с ней возник кармический узел, и мы были вынуждены снова и снова перерождаться в телах близких людей. Вторая попытка, так сказать, чтобы решить разногласия.
Клиентка оказалась куда более продвинутой, чем Смирнов мог себе представить. Вон сколько информации почерпнула, считай, из ниоткуда!
- Вы готовы ее простить и отпустить восвояси? – уточнил он.
- Давно. Нас ничто, по сути, не связывает, кроме той моей дурацкой ошибки. Но я ее себе прощаю, – с довольной ухмылкой заявила клиентка.
- Кстати, а что конкретно колдунья хотела от отца-настоятеля? – как бы невзначай поинтересовался Смирнов.
- По-моему, речь шла про какое-то кольцо, которое она якобы принесла с собой из своего родного мира, а он хитростью его у нее отобрал. Но деталей я не знаю, точнее – Вальгор не знал. Он был всего лишь рядовым монахом, не посвященным в серьезные тайны.
- Понятно, – задумчиво почесал подбородок Смирнов.
* * *
Куратор, как всегда, явился среди ночи, не давая ему как следует выспаться. И, как всегда, начал сетовать на свою горькую судьбу, на то, как его нещадно эксплуатируют, как колесо, за которое он отвечает, постоянно ломается, какие все злые, как его не ценят... А ведь он старается изо всех сил и ни в чем не виноват!
Странный он был, этот "С.Николай", всегда являвшийся в образе старика с длинной белой бородой, в бархатном, расшитом золотом, хотя и весьма потрепанном халате и с посохом в руках. Все время притворялся жалким, слабым и обиженным, хотя глаза его – холодные, цепкие и злые – выдавали истинную натуру.
Смирнову нелегко было общаться с этим персонажем, и он пытался было потребовать замены куратора, но тщетно. Может, попозже, когда у него будет больше ресурсов и информации, он сможет и связного получше себе выторговать. По крайней мере, не такого занудного и высасывающего своей злобой из Смирнова все соки.
В этот раз С.Николай был доволен полученными сведениями. Что он будет с ними делать дальше, Андрей понятия не имел, но его это заботило мало. Лишь бы ушел побыстрее и дал спокойно заснуть.
Хотя бы на этот раз желание исполнилось: едва получив информацию, куратор растворился, как будто его и не было. Смирнов перевернулся на другой бок и продолжил просмотр прерванного сна про посланницу далеких миров и ее перстень всевластия.
Продолжение следует...