Андрей Витальевич был давно и глубоко женат. Это понятие включало двоих детей, общую, в прошлом пережитую, нужду, приличную недвижимость в виде «трёшки» в новом жилом комплексе, дачу в пригороде с десятью сотками и новый антрацитово-чёрный джип.
Все составляющие были крепко сшиты супружеским взаимопониманием и привязанностью, постепенно пришедшими на смену когда-то волнующей, почти безумной студенческой любви. Но сердце Андрея, ставшее с возрастом свободным от страстей, ждало чудес и повторений.
***
Светловолосая зеленоглазая Ляля появилась в офисе их компании пасмурным ноябрьским утром, солнечным лучом позолотив серое однообразие рабочего дня. Все мужчины оживились, и короткие диалоги в «курилке» то и дело меняли направление. Андрей впервые встретил Лялю в одном из бесчисленных офисных коридорчиков. Девушка с объёмной папкой в руках растерянно застыла перед дверью с надписью «ОВОД». Было очевидно, что нужную дверь она до сих пор так и не нашла. Усмехнувшись про себя, Андрей не без умысла поспешил на выручку очаровательной даме.
— Нужна помощь?
— Очень нужна. Я на этот ОВОД натыкаюсь уже в третий раз, а кабинет с архивом так и не нашла. Мистика. Прямо Овод какой-то...
— ОВОД — это отдел внутренней обработки данных, и всего-то.
В ответ она рассмеялась, открыто, как ребёнок.
— Кстати, меня зовут Ляля, рада знакомству.
Сияние её лица было волнующим: нежный, чёткий овал, брови вразлёт, огромные глаза, точёный, чуть вздёрнутый нос и по-детски пухлые губы. Сердце Андрея неожиданно сделало любовный кульбит, и он «выпал из реальности». Начался период мучительных переживаний, ревности и даже неумелой слежки за объектом своего обожания. В конце концов Андрею удалось под вымышленным предлогом узнать номер Лялиного телефона.
***
Разрываясь между нежданно вспыхнувшим увлечением и семейными обязательствами, Андрей вдруг обнаружил в себе способности к увёрткам и вранью, о которых раньше не подозревал. Ляле он звонил, поначалу соблюдая некие правила, потом уже не выдумывая причин, а однажды просто выдохнул в трубку: «Я вас люблю». И замер в ожидании ответа. Ляля молчала, а затем просто положила трубку. «Вот и всё, — подумал мужчина, — она больше никогда не заговорит со мной». Но он ошибся. На следующий день Ляля сама подошла к нему во время обеда. Спросила, найдётся ли для неё место за столиком и, не дожидаясь ответа, присела рядом. Дальнейшее Андрею припоминалось смутно и казалось фантастическим сном, потому что девушка просто и изящно пригласила его к себе домой на ужин.
Жена Андрея, Марина, была человеком мудрым и здравомыслящим, за годы супружества научившимся предугадывать мужа как никто другой. И его замаячившую «новую любовь» она ощутила сразу, как животные предчувствуют землетрясение. Паника, ворвавшаяся в сердце, не давала дышать, терзала страхами и сомнениями, но врождённое благоразумие победило. Марина «держала лицо», старалась не падать духом, понимая, что это несчастье нужно просто переждать. Она не обольщалась относительно своей значимости в жизни мужа, ведь за столько лет их чувства давно потеряли остроту, уступив место заботам, проблемам, болячкам. Но дети... Дети были «железным» аргументом, и в их значимости для Андрея Марина не сомневалась. Однако начинать выяснение отношений первой она не решалась. К тому же супруг не терпел истерик, и разговор мог окончательно разрушить и без того хрупкий семейный корабль. Ждать и притворяться — вот всё, что ей сейчас оставалось.
***
Встречи Андрея и Ляли становились всё чаще. Барышня таскала немолодого мужчину на всевозможные тусовки, выставки, концерты. Уставший, но счастливый, он возвращался домой всё позже, бормоча Марине невнятные объяснения про совещания и новые проекты, и проваливался в короткий, как обморок, сон. Андрей был счастлив, как подросток, и поражался совпадениям, которые ему казались судьбоносными. Однажды, обнимая Лялю, вдыхая запах её волос, мужчина спросил, какая у неё группа крови. Он где-то читал, что люди с одинаковой группой крови, как правило, выбирают друг друга на природном уровне, и этот выбор рождает великую любовь. И был поражён, когда Ляля ответила, что у неё четвёртая отрицательная. Редчайшая группа, такая же, как у него. Таких на планете всего полпроцента от всех землян.
— Это судьба, — твердил Андрей себе и Ляле, пытаясь окончательно усыпить свою совесть.
***
В одну из декабрьских слякотных пятниц, возвращаясь с очередной вечеринки, изрядно утомившей громкой музыкой и пёстрой толпой, в которой он то и дело терял Лялю, Андрей почувствовал такую усталость, что готов был остановить машину на скользкой дороге и поспать прямо за рулём.
— Котик, от чего же ты так устал? Надеюсь, не от меня? — кокетливо засмеялась Ляля, рассматривая себя в зеркальце.
— Что ты, конечно, нет. Просто я бы предпочёл это время провести с тобой наедине, а на этих вечеринках ты больше принадлежишь толпе. Я ревную, между прочим.
Ответа Ляли он не расслышал — мощный удар подбросил машину вверх, Андрей ударился головой и потерял сознание. Сквозь красную пелену тумана он видел чьи-то лица, слышал неразборчивую речь, чувствуя чудовищную боль во всём теле.
— Смотри, мужик при смерти, а сам «ля-ля-ля» напевает. Садятся пьяными за руль, а потом себя и других гробят, — зло сказал санитар «скорой» своему напарнику, перекладывая Андрея на носилки.
Второй раз он очнулся в больнице. Тяжело открыл глаза, медленно переводя взгляд с потолка на стену, на руку с торчащей иглой капельницы, на человека на соседней кровати — женщину, чьё лицо оставалось в тени. В палате горела только настольная лампа. Сознание ворочалось тяжело, видимо, от лекарств, которые ему вкололи.
— Ляля, — позвал Андрей пересохшими губами.
Фигура на кровати шевельнулась, приподнялась и обрела формы. Марина, в больничном халате, с измождённым серым лицом, молча смотрела на Андрея.
— Не волнуйся, Андрюша, она жива, у неё ни царапины. Видимо, сейчас она дома, ведь на месте аварии её не оказалось, — сказала жена, сглатывая подступивший к горлу комок, и вышла из палаты.
***
Ляля позвонила ему через несколько дней. Путаясь в словах, пыталась объяснить, почему сбежала с места аварии, плакала и с упрёком говорила, что Андрей её сильно напугал, показавшись ей мёртвым, ведь был весь в крови и не дышал, и что она... Мужчина положил трубку. Позже пришёл врач, воссоздал в памяти Андрея всю картину ДТП и добавил:
— Вы родились в рубашке: ехали бы чуть с большей скоростью — и машину занесло бы сильнее, удар в столб оказался бы для вас роковым. И не только поэтому. «Скорая» успела вовремя, вы потеряли много крови, но на станции вашей четвёртой отрицательной не оказалось. Вторым рождением вы обязаны жене и сыну, которые дали вам свою кровь. Им нелегко пришлось.
Андрей Витальевич, переживший любовный кульбит, похожий на клиническую смерть, лежал один в пустой палате, терзаемый болью, чувством вины, благодарности и нежности, и думал о том, что судьба действительно есть. И любовь есть. Но чтобы понять это, иногда нужен всего один непогожий декабрьский день.