8
- Целая неделя! – воскликнул барабаш. – Целая неделя! Самая первая и самая сложная неделя в жизни каждого барабашки! Ты с достоинством выдержал все трудности освоения нового мира, малыш! Пускай тебе еще нужно многому научиться и многое постичь, но ты сделал первый шаг к тому, чтобы стать умнее и сильнее!
Радостно улыбающийся барабашка захлопал в ладоши, а глазки его так сияли, что, казалось, начали светиться в темноте.
Была ночь, человек спал. Весь день он занимался какими-то своими делами, куда-то ходил, шумел, о чем-то разговаривал с другими людьми…. Барабашкам всё это было не интересно и они целый день проспали в ушах, барабаш – в правом, а барабашка в левом. Наконец, когда человек уснул, барабашки взбодрились.
- А знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем?
- Нет!
- Мы пойдем к дворовому и смастерим тебе твою собственную косу!
- Вот это здорово! – барабашка вскочил, готовый к походу. – У меня есть точно такая же, как у тебя, сумочка, теперь же будет такая же, как у тебя коса! Только…
- Что случилось, малыш?
- У тебя есть панамка, а у меня – нет…
- О, - на лице барабаша появилась добродушная улыбка, - тебе не нужна панамка!
- Почему?
- Ты молод…
- И что?
- … и у тебя нет проблем…
- Каких?
- Вот таких вот маленьких, мохнатеньких и болтливых!
- Ну, ладно! Не буду приставать к тебе, - засмеялся малыш. – Пойдем скорее к дворовому!
Они спустились на пол. В комнате было тихо. Книжонок, проведший весь день среди своих любимых сказок, спокойно спал на пухлом старом фолианте с красной надписью «Былины». Барабашка подумал: «Наверно, ему снятся герои этой книги, если он находится в таком глубоком сне». В гостиной было тихо. Кошка, мадам Эльза, охраняла сон хозяйки в соседней комнате, а Рюрик – пошел на кухню к домовушке, который обычно расчесывал ему шерсть серебряным гребнем.
Миновав гостиную, барабашки оказались в прихожей, где люди оставляли верхнюю одежду и обувь, когда возвращались домой. По ночам в прихожей старые сапоги, которыми уже давно не пользовались, а выкинуть не решались, скрипели о своих делах, разговаривали друг с другом или рассказывали молодой обуви, купленной недавно, о хозяевах.
У барабашек такие разговоры вызывали скуку, поэтому они, не обращая внимания на пересуды и суесловие сапог, вылезли через щелку во входной двери во двор.
Порыв свежего, немного холодного ветерка едва не сбил с ног малыша, но барабаш, твердо стоящий на земле обеими ногами, поддержал. Шуршала листва, покачивались травы. Было тепло и хорошо. Барабашки посмотрели вверх: светила полная луна, мерцали звезды. «Светло же нынче там, в небесном царстве!» - подумал малыш, а вслух сказал:
- Весело, должно быть, молоку!
- Ты о чем? – не уразумел барабаш.
- Молоко же убегает от человека на небо, так? – напомнил малыш. – А сегодня на небе видишь как светло!
- А-а, - хихикнул барабаш. – Да, у молока идет потеха!
Постройки во дворе вырисовывались ночью темными глыбами, торчащими то здесь, то там. Вот тут амбар, давно не использовавшийся по назначению. Вместо зерна в амбаре валялись какие-то железяки и ещё куча всевозможного хлама. В амбаре жили родственники мышонка. Но с ними барабашка пока не успел познакомиться.
Чуть дальше, где начинались грядки, стоял сарай, в котором хранились разные хозяйственные инструменты. Между амбаром и сараем – погреб, место обитания дворового. Когда-то в погребе жил бабайка, а дворовой соседствовал в амбаре. Потом же, из-за захламления амбара, дворовому там стало неудобно и тесно. Тогда бабайка с дворовым уговорились, что бабайка станет жить в подполе, а дворовой взамен будет ему изготавливать необходимые вещи. К примеру, дворовой смастерил бабайке ручную мельницу.
Всё это барабаш поведал меньшему собрату, пока они добирались до погреба.
- Дворовуша наш – великий мастер. Хотя, если посмотреть, то умение работать руками и деловитость – отличительная черта всех дворовых. Этим он невероятно схож с домовым, братья двоюродные, как-никак.
- Пришли, - барабаш остановился возле двери в погреб.
Пробравшись через щель вовнутрь, они ничего не увидели из-за густой тьмы.
- Как он здесь только живет! – вырвалось у барабашки.
- А его здесь и нет!
- Где же он?
- Надо поискать. Пойдем.
Первым делом барабаш решил зайти в соседний амбар, но там тоже оказалось пусто. - Можно было сразу догадаться, - шлепнул себя по лбу барабаш. – Дворовой ведь спит днем, а ночью трудится. Где же быть дворовому, если его нет во дворе?
- Где?
- Если дворового нет во дворе, значит он в крытом дворе!
- А почему он там?
- Потому что в крытом дворе и верстак, и тиски, и все нужные инструменты!
Стоило им зайти в крытый двор, как сразу послышалось пение.
- Русская народная, - определил барабаш. – Ишь дворовуша распелся!
- А где он? – малыш всматривался туда, откуда, если верить слуху, доносилась песня, но никого не видел.
- Вот же он – напротив тебя! – сказал барабаш.
- Не вижу…
- Глаза протри!
Барабашка последовал совету. И вдруг, из ничего, прямо перед ним на толстой жерди материализовался крупный косматый мужичок с окладистой бородой и беспристрастными темно-коричневыми глазами. Нос овальный, ручищи сильные, жилистые. Одет в русскую рубаху с красным узором, в красные шаровары, на ногах – сапожки.
- Приветствую, - поздоровался барабаш.
Дворовой глянул из-под косматых бровей, как на случайно залетевшую муху, и продолжил свою работу – лапти плести.
- И тебе поздорову, - прогудел он в ответ, спустя пару минут.
- Вот, пришли мы…
Дворовой снова ответил не сразу. Голос тягучий, немного потрескивающий, низкий, словно клонится старое дерево под напором ветра.
- Вижу… вижу, что пришли ко мне… барабашечки-букашечки…
Барабаш, исполняющий роль переговорщика, нарочно молчал, выжидая, когда заговорит сам дворовой:
- Надобно чего? Говори…
- Барабашка недавно народился, - молвил барабаш. – Уже целую неделю прожил, надо бы ему косу…
- Маленькую такую?
- Ага!
- Нелегкая работенка…
- Уважь, дворовой! Я-то в долгу не останусь…
- А чего у тебя есть? – лицо дворового не изменилось, но от плетения лаптей он оторвался, да и интонации выдали возросшее любопытство.
Барабаш довольно улыбнулся.
- Посмотри-ка, дворовуша, вон туда, пошарь рукой!
Дворовой сделал, как было сказано, и нашел желтую монету.
- Вчера, когда человек заходил сюда днем, я видел, как он ее обронил, - пояснил барабаш. – А ты ведь днем-то спишь…
- Обидно, что я ее раньше не нашел, - покачал головой дворовуша, пряча монету в карман. – Надобен помощник…
- Нелегко тебе будет такого сыскать, - заметил барабаш.
- Ха! – казалось, от возгласа содрогнулась крыша. – С монеткой – живо найдется.
- Как же это?
- Не твое дело, букашечка, - оскалился дворовой. – Ладно-сь, лапотки обождут. Сделаю малому косу.
Барабашка осмотрелся, прошелся взад-вперед. Чувствовал он себя здесь не очень-то уютно, как будто в чужом доме. Такого с ним не приключалось ни в подполе, ни где-нибудь ещё. Если бы не барабаш и не обещанная коса, он давно бы ушел. Правда, дворовой быстро закончил мастерить.
- Вот держи.
- Спасибо.
Дворовой захохотал:
- Голос какой! Точно мышь пискнула!
- Мыши не так пищат! – возразил барабашка.
- Мал, а дерзок! – широкая улыбка на лице дворового стала еще шире. Барабашка его явно забавлял.
- Мал да удал, - не заставил себя ждать малыш.
Дворовой залился более громким смехом. Отсмеявшись, утерев слезы, он махнул ручищей:
- Ладно-сь, ступайте! Ночь коротка, а дел много!
- Благодарим! – барабаш в прощальном жесте приподнял панамку. – Как-нибудь еще наведаемся.
- Заходите… - прогудел дворовой и снова растворился в воздухе, только слабо улавливаемый шум свидетельствовал о том, что кто-то работает, сидя на жерди.
Вернувшись в дом, в свою комнату, и взобравшись на человека, барабаш спросил:
- Ну, как тебе дворовуша?
- Сердитый.
- Да он просто старый. Домовой наш и то помоложе. Двор очень давно стоит, а дом перестраивали. Вот и получается, что домовуша омолодился, а дворовуша – остался каким был.
- Косу он мне такую замечательную сделал!
- Иди-ка, опробуй!
- Иду! – обрадовался барабашка.
Накосивши волос, они отправились к бабайке, который испек им хлебушка. Вернулись из подпола, когда уже светало. Возле выхода из норки их встретил кот Проглот, предложивший барабашке поиграть в догонялки.
- Можно, барабаш?
- Можно. Я пока что посижу на диване, косу получше наточу.
Так, минут десять, кот и маленький барабашка бегали по гостиной, а барабаш отдыхал, сидя на большом мягком диване, затем к нему присоединилась мадам Эльза, с которой они завели разговор о всяких домашних делах.
Внезапно барабашка услышал чьи-то тяжелые шаги, доносившиеся с улицы. Прекратив игру, малыш забрался на подоконник и увидел древнюю старуху в лохмотьях с растрепанными седыми волосами и клюкой. Она была настолько худой, что, чудилось, лучи восходящего солнца просвечивали ее тело. Лицо, покрытое сетью глубоких морщин, имело мертвенно-бледный оттенок, нос загнут крючком, глаза – узкие щелочки. Отворивши костлявой рукой скрипучую калитку, она вошла во двор, шаркая босыми ногами, и направилась прямиком к входной двери.
Барабашка замер, сам не зная почему. Кот, вспрыгнувший на подоконник рядом с ним, увидел старуху – вздыбился, зашипел и побежал прочь.
- Что там? – забеспокоились барабаш и мадам Эльза.
Они, пожившие и немало повидавшие, поспешно присоединились к барабашке, чтобы поглядеть, что так напугало Рюрика.
- Малыш, ты чего дрожишь весь? – барабаш выглянул в окно, и его самого пробрала дрожь.
Мадам Эльза тоже зашипела, распушила хвост, стараясь спугнуть незваную гостью. А старуха погрозила костлявым пальцем в окно и стукнула кулаком в запертую дверь.
- Батюшки-матушки! – барабаш сорвал с головы панаму и нервно сжал ее. – Что ж петухи не кричат? Деревня как-никак…
Старуха ударила в дверь во второй раз.
Кошка зашипела еще страшнее и громче, заскребла когтями по оконной раме. Барабаш прижал к себе малыша и зажмурился.
Старуха усмехнулась самыми краешками губ. Налетевший ветер растрепал седые волосы, придав нищенке более зловещий вид. Она занесла кулак для третьего удара, но тут появился дворовой, как всегда неожиданно. Замахал руками, страшно закричал, загудел! Старуха сжалась в комок, видно, что испугалась, и не знала, как быть – то ли довершить своё дело, то ли броситься наутек. Дворовой же долго не размышлял – стащил с ноги сплетенный этой ночью лапоть и запустил в нищенку.
Старуха злобно вскрикнула, подскочила и понеслась прочь. Тут закричал петух, и приобретавшие все большую силу солнечные лучи растворили её, будто и не было.
Дворовой, недовольно кряхтя и потирая поясницу, подошел к крыльцу, подобрал лапоть и побрел домой – в погреб.
- Что это было? – наконец спросил барабашка.
- Беда в дом постучалась, - мрачно ответила мадам Эльза, всё ещё вглядываясь вдаль.
- Какая беда? – не понял малыш.
- Страшная, - сглотнул барабаш. – Повезло нам еще, что дворовуша подоспел и не дал ей в третий раз ударить.
- А что произошло бы?
- Была бы беда неотвратимой…
- А так?
- А так есть шанс, что всё кончится хорошо…
- Что всё?
- Поживем – увидим, ради чего она к нам приходила, - промяукала мадам Эльза.
Тут невесть откуда взявшаяся ворона приземлилась по ту сторону окна и ударила клювом о стекло.
- Кыш, проклятая! Кыш! – дурным голосом возопил барабаш, размахивая панамой.
Ворона встрепенулась и улетела.
- Ну, вот, - угрюмо констатировала мадам Эльза. – Беда не приходит одна.
- Это же простая ворона, - сказал барабашка.
- Вороны частенько беду и разносят, накаркивают, - покачал головой барабаш. – Знать, ждет нас беда и вдобавок малая напасть.
- Нужно доложить домовушке, - мадам Эльза спрыгнула с подоконника.
- Что же нам делать? – спросил барабашка.
- Главное – не трусить и быть готовыми ко всему.
- А я и не трушу, - заверил малыш.
- Молодец, я в тебе не сомневался.
Барабаш похлопал его по плечу и тяжело вздохнул.
