Георгий Константинович работал начальником большого строительно-монтажного управления. Каждое утро он проводил планерки, подводя итог минувшего дня, расставляя по объектам сотни людей, технику, распределяя строительные материалы на день грядущий. Даже неожиданный приезд дочери не мог стать причиной неявки Курлянского на планерку. Даже если бы на него упал метеорит, Георгий Константинович встал бы, стряхнул метеоритную пыль и пошел на работу. Как и большинство не очень счастливых людей, он был трудоголиком.
Закончив планерку и убедившись, что без него работа не встанет, Курлянский предупредил своего зама, что уходит домой.
За двадцать лет совместной работы это было впервые. Обычно Георгий Константинович приходил в Управление на рассвете и уходил ближе к полуночи. Выходных у него не было. Управление вело строительство многих объектов по всему городу, и нередко рабочий день начальника заканчивался где-нибудь на стройке.
Курлянский вообще отдыхать не умел. Только один раз за эти двадцать лет он решился оставить работу. Взял профсоюзную путевку, поехал на черноморское побережье, и даже прожил в санатории три дня, ежедневно названивая в Управление.
Больше он просто не выдержал. Собрал чемодан, взял обратный билет и, ровно через сутки, уже сидел в своем кабинете и рассматривал сводки о ходе работ. Больше попыток отдохнуть не предпринимал.
Сегодня был особый день. Чем больше он думал о произошедшем, тем радостнее становилось у него на душе. Черт возьми, эта девочка его дочь! Если бы он попытался нарисовать ее образ, у него не получилось бы лучше. Умница. Красавица. А характер? Решила увидеть, – села на поезд и приехала! Эта мысль вернула его на грешную землю.
Его дочь сделала то, что должен был сделать он сам! И не сделал! Он попытался оправдаться тем, что не мог бросить работу, но тут же оборвал себя:
– Чушь! Хочешь сделать? Бери и делай, а не ищи причины.
– Ну, ничего! У него теперь будет время вернуть свои долги! Он все исправит!
Отец и дочь
Они шли по Харькову вдвоем. Отец и дочь. У них были разные фамилии, но одна кровь и очень похожие лица. Чтобы не терять драгоценное время на давние обиды, они говорили только о том, что было теперь вокруг них. Они не могли ничего изменить в прошлом, они очень хотели исправить свое будущее. Отец рассказывал Лиде о Харькове. Он знал об этом городе, если и не все, то очень многое. Сей факт Лидка отметила для себя, еще когда они вышли из дома и, чтобы добраться в центр, сели в городской троллейбус. Увидев, из окна троллейбуса стоящий где-то между домами бульдозер, Георгий Константинович рассказал гостье, что он там делает, сегодня, и что, и где, будет делать завтра.
Город жил своей, будничной жизнью, наполненной людьми, машинами, гремящей строительной техникой, детскими и птичьими голосами, и все это существовало в зоне ответственности Курлянского. Даже не подозревая этого... Он был реально Хозяин.
Небо над городом было ясным, полуденное солнце и ветерок, быстро разогнав тучи, подсушивали асфальт и землю. Люди шли расстегнутые, улыбчивые, с непокрыми головами.
Неожиданно перед ними остановился большой, грузный человек, в куртке нараспашку. Широко раскинув руки, он радостно приветствовал Георгия Константиновича. Обнял его, потискал, пошлепал по плечам, не переставая говорить. Наконец, увидев, что спутница его друга остановилась, сообразил, что это юное создание не может быть ему никем, кроме как дочерью, – слишком уж очевидно было внешнее сходство, – остолбенел. Они много лет знали друг друга, когда-то работали вместе, дружили семьями, и дочери у Георгия не было!
Знакомый поднял брови, взглянул на Курлянского:
– Дочь?
Лидка видела, как борются в отце два чувства: гордость за нее, и желание громко заявить всему свету, что это его дочь, и смущение оттого, что нет у него пока права на эту гордость. Он не растил ее!
Курлянский посмотрел на девушку. Она смущенно улыбнулась ему, словно давая право на ответ.
– Дочь! – слово для Курлянского было новое. Он произносил его впервые и, потому заметно покраснел, понимая, что этим признанием он заранее принимает на себя некоторые обязательства.
– Молод-е-ец! – сказал знакомый, – хорошая дочь!
Это был ее новый статус, со всей совокупностью дочерних прав и обязанностей. И быть его дочерью нравилось ей все больше.
Они бродили по Харькову несколько часов.
Когда заходили в магазины и Лидка, обводя взглядом прилавки, на чем-то задерживала его, отец с надеждой заглядывал ей в глаза:
– Нравится? Купить?
Лидке хотелось, и плакать, и смеяться. У нее почти никогда не исполнялись желания. Она даже разучилась чего-то хотеть. Что толку разглядывать витрины, если ты не можешь купить даже самого необходимого? Когда позапрошлой осенью неожиданно обнаружилось, что у Лидки нет пальто, деньги на его приобретение пришлось занять. Состояние, когда можно купить все, что захочешь, девушке знакомо не было, и она наслаждалась им, оттягивая выбор.
Когда, в очередном магазине отец предложил ей выбрать все, что Лидке понравится, она грустно улыбнулась и посмотрела ему в глаза:
– Сегодня первый и единственный день, когда мои желания исполняются! Как в сказке: день исполнения желаний!
Ассортимент харьковских магазинов был богат. Особенно, если сравнивать его с полупустыми полками таганрогского, центрального универмага. Однако Георгий Константинович скромность желаний своей взрослой дочери воспринял по-своему. Он позвонил кому-то по телефону, спросил у Лидки какой размер одежды и обуви она носит, и менее чем через час, они уже стояли у дорогой, резной двери сослуживца Георгия Константиновича.
(продолжение следует)