Посвящаю соседу моему Зуеву. Он сегодня утром, после поллитра выпитой, с Майоровым Павлом Никодимычем, который живёт в тридцать седьмой квартере и подполковник на пенсии, подрался. Никодимыч ему зуб выбил, а Зуев его за ухо укусил. Два раза - Эпиграф: - Гарька. а как Гитлера звали? - Адольф. - А по отчеству? - Рудольфович. - Ну, правда! - А я откуда знаю как его по отчеству? Я чего с ним, кудрявым, в ЗАГС, что ли, собираюсь? ( из разговора) Епифан – «звезда» с приветом И гордится сём при этом. Щас зима, а будет что? Кто-то ходит по подъезду В апельсиновом пальто И широких шароварах, И пускает носом пыль. Епифан ту пыль пускает? Нет, но носом он пузырь, Чебурек огромный, скушный И похож на апельсин. Хоть по маме он – нанаец, А по папе – армянин…
Посвящаю соседу моему Зуеву. Он сегодня утром, после поллитра выпитой, с Майоровым Павлом Никодимычем, который живёт в тридцать седьмой квартере и подполковник на пенсии, подрался. Никодимыч ему зуб выбил, а Зуев его за ухо укусил. Два раза
- Эпиграф:
- Гарька. а как Гитлера звали?
- Адольф.
- А по отчеству?
- Рудольфович.
- Ну, правда!
- А я откуда знаю как его по отчеству? Я чего с ним, кудрявым, в ЗАГС, что ли, собираюсь?
( из разговора)
Епифан – «звезда» с приветом
И гордится сём при этом.
Щас зима, а будет что?
Кто-то ходит по подъезду
В апельсиновом пальто
И широких шароварах,
И пускает носом пыль.
Епифан ту пыль пускает?
Нет, но носом он пузырь,
Чебурек огромный, скушный
И похож на апельсин.
Хоть по маме он – нанаец,
А по папе – армянин…