Собственные дома архитекторов – одна из самых любимых и любопытных для меня тем. Глядя на то, что они строили для самых разных заказчиков на самом деле довольно трудно угадать их собственные вкусы и представления о современном, удобном и привлекательном жилье. Более того, довольно часто, в работе над собственными проектами их замысел мог круто изменить направление и просто не оставить «камня на камне» от ранее задуманного в самом буквальном смысле…
В случае со строительством этого доходного дома стоит отметить, что средства на его возведение у петербургского архитектора Карла Карловича Шмидта появились довольно рано. Уже к 35 годам он мог позволить себе приобрести приличный участок под застройку в Петербурге и довольно большой участок для дачного строительства в Павловске. Родство, пусть и довольно дальнее (двоюродный племянник), с Карлом Густавовичем Фаберже и очень благожелательное покровительство приятеля Фаберже, крупного столичного фабриканта Леопольда Леопольдовича Кенига практически с самого начала карьеры обеспечили Карлу Карловичу серьезные заказы состоятельных представителей столичной протестантской общины. Были тут и особняки, и общественные учреждения, и конечно промышленные объекты. Самой известной постройкой в его карьере стал знаменитый «Дом Фаберже» на Большой Морской. Именно после блестящей реализации этого сложного проекта Шмидт решился строить для себя…
Проект собственной доходной недвижимости Карла Карловича на углу Херсонской улицы и Перекупного переулка был утвержден в 1901-м и фактически стал для него первым опытом доходного строительства. Правда не единственным. Именно в этот период параллельно он перестраивал доходный дом для Георгия Андреевича Шульца на участке, который ранее принадлежал отцу Леопольда Леопольдовича Кенига. Первоначально оба проекта, имевшие разный планировочный профиль, были исполнены в довольно схожей манере с активным использованием излюбленной Шмидтом открытой кирпичной кладкой. Но в процессе работы, совершенно неожиданно, первоначальный проект собственного дома резко изменился. «Внутри» все вроде осталось как и прежде. П-образное здание. Стандартная «анфиладно-коридорная» планировка. В основном пятикомнатные квартиры поскольку район был не слишком престижным.
А вот «внешне»… «Открытый кирпич» остался только на уровне первого, «коммерческого» этажа с широкими витринами. Все остальное ушло «под штукатурку». На углу выросла цилиндрическая «волшебная» башенка. «Чистый» в первоначалом замысле фасад «покрыл» растительный декор. И не просто растительный.
Это был…чертополох, который ранее в архитектурной «ботанике» столицы практически не встречался. В добавок – трудно различимые, но присутствующие, белки, совершенно роскошная сова и суровый маскарон в «замочной скважине»…
Но интересно почему именно чертополох? Карла Карловича трудно заподозрить в склонности к народным суевериям. Хотя кто его знает. Может Шмидт так шутил, а может и действительно имел к первому собственному дому особый подход не лишенный мнительности… Гораздо позднее специалисты назовут этот дом «предтечей» северного модерна. Хотя, справедливости ради, в 1901-м самого этого термина еще не существовало. Современники могли назвать подобные изыски «финским романтизмом» или просто «декадентской архитектурой».
Строительство дома завершилось в 1902-м и с той поры именно здесь была большая квартира семейства Шмидтов почти до самой революции. Впрочем, Карл Карлович предпочитал жить в своем «английском коттедже» в Павловске, приезжая в это дом не слишком часто. Коммерческие площади владелец отдал в аренду довольно удачно - торговому дому «С.М.Линдер» с которым много работал, закупая у них отделочные материалы. А из жильцов… Пожалуй стоит отметить только весьма примечательный факт. В домах, построенных Шмидтом, очень часто проживали служащие…Карла Фаберже. Допустим в данном случае – доверенный фирмы Герберт фон Миквиц, а в параллельно построенном доме Шульца – знаменитый «маленький Гурье» – управляющий магазина на Большой морской. Но это уже совсем другая история…