После более чем 15 замечательных лет, старость сказалась на моем Морби. Я не был уверен, чего ожидать. Я не был готов к приливу эмоций или глубокому чувству потери. Это то, о чем владельцы собак редко думают, когда решают завести собаку, но это неизбежная часть жизни.
Вероятно, это началось несколько недель назад, замаскировавшись под его обычные упрямые протесты в стиле неповиновения по поводу еды. Он начал очень придирчиво относиться к своей еде, что бывало и раньше, но в пятницу перед Днем независимости все стало хуже. К воскресенью мы поняли, что это больше, чем просто упрямство или желудочный баг. Он едва мог ходить, вообще не ел и испытывал трудности с контролем кишечника. Погуглив симптомы, я обнаружил, что это потенциально почечная недостаточность. Учитывая его возраст, я знал, что грядет.
Я позвонил ветеринару в понедельник утром и записал Морби на первую встречу. Несмотря на надежду вопреки всякой логике, что ветеринар вернется после тестов и скажет мне, что это безобидно, и ему будет лучше после инъекции, но врач (решительно) предложил эвтаназию. Я немедленно согласился. Я вошел с убеждением — если врач предложил усыпить его, это то, что я собирался сделать. Это гуманная решение.
Я знал, что это произойдет, но, тем не менее, я был опустошен. Зная, как огорчается Морби, когда я плачу, я отбивался от слез. Я эффектно проиграл, неудержимо рыдая. И вот тогда все и началось. Это было отрицание, гнев и торг одновременно. Разве не было бы лучше, если бы он умер естественным путем дома... в собственной постели? Но тогда мне пришлось бы найти его мертвым и разобраться с этим. Эгоистичный. Но, справедливости ради, я провел последние два года, занимаясь всем этим. Его здоровье пугает. Его нарастающая кривая неловкость. Иногда это было мило, но иногда это просто раздражало. Может быть, было бы лучше, если бы его просто не стало. По крайней мере, тогда я мог бы просто начать исцеляться. Эгоистичный. Но если я этого не сделаю, он будет страдать в течение следующих нескольких дней. Нечестно. Я просто хочу, чтобы он поправился и вернулся домой, но я знаю, что это невозможно.
Они возвращаются с документами, и вдруг я должен принять решение о том, кремировать его или похоронить, хочу ли я, чтобы он был индивидуально кремирован и хранил пепел, хочу ли я, чтобы у него была мемориальная доска на могиле. Является ли выбор групповой кремации правильным если я думаю, что урны и захоронения глупы? Разве я не люблю его достаточно, что не могу потратить деньги на то, чего я не хотел бы для себя? Я злюсь на них за то, что они пытаются извлечь выгоду из моих страданий, но я не должен этого делать. Я понимаю, почему они предлагают такие варианты. Некоторые люди хотят этого. Я должен считать, что мне повезло, что нет варианта таксидермии. Теперь я просто делаю неудобные шутки про себя.
В конце концов, они вели ему первую инъекцию — тот, который ввел его в сон. Я остался с ним, гладил его, говорил ему, как сильно я его люблю, и сдерживал слезы, просто пытаясь сохранить его спокойствие, пока он не уйдет. Я не хотел выходить из комнаты, но знал, что не смогу оставаться весь день. За исключением того, что я также знал, что это официально закончится, если я уйду, и сказал им, что это нормально, чтобы дать ему последнею инъекцию. Тот, который остановит его сердце. Вот и все. Буквально, последние моменты моего ребенка. Когда я вышел из этой двери, его уже не было. Тогда меня охватило желание просто... идти. Отстаньте от него. Пришло время. Было ли это тоже эгоистично? Как долго я должен оставаться? Это было похоже на действительно долгую прогулку до машины.