Федор к соседу Ивану, думаю, в этот раз в середине июля пожаловал. Так-то всякий день виделись: когда ранним утром, когда поздним вечером через плетень ивовый здоровкались, другой раз на полевом стане вместе обедали, а то и в поле тракторами чуть друг друга не царапали.
Дружили с измальства…Кака-така дружба у соседских деревенских пацанов быть может? Народились вместе, пусть с разницей года в два, на одной земле, ею и вскормлены были.
Что одна мамка, что другая молоко местными травами нагоняли, воздухом одним дышали – надышаться не могли яблоневым ли цветом, черемуховым ли…
Дальше больше. Ножонки двухлетние в горячей пыли колейной грели, росами прохладными обмывали, пятилетними - отцам в покосы обеды носили, а то и с мамками в луга уходили на дойки дневные жаркие.
Не друзья, братья родные – навек.
Иван первым в попутный трактор взобрался и в школу уехал. Никаких подвозов ученических в те времена не было. Шагай километров 5, учись. Иван и шагал, и учился. Через два года Федор присоединился. Вместе веселей.
Федоров отец строг был – какой-такой мороз?
-Шагай шибче, не помёрзнешь!
Иванов дом следующим к дороге располагался, Федор за Ванькой отправлялся, свистом ли криком дружка выманивал и шли.
В лютый какой день отец Иванов в крыльцо выглядывал, Федьку за шкирку в дом затаскивал да на печку отправлял:
-Сидите тут! Чего буквари-то морозить.
Выучились… Семилетку окончили.
Федор хоть и младше был, да на голову Ваньку перерос. И верховодил … Всегда.
Ну и пусть!
В армии отслужили, в деревню вернулись, не много по берегу и шастали оба. Девок не делили – всяк свою взял. Обженились, в домах родительских зажили своими семьями.
Федька на учительнице приезжей женился. Девки местные позавидовали, позлорадствовали сколько да и отпустили:
-Ладно. Живите…
Ваня Любавушку в дом привёл. Это он так Любку – дочь вдовью – однажды назвал. Она Любавушкой за него замуж и пошла, ей навек и осталась.
Через год младенчики в соседских домах заголосили: У Федора – дочка Алевтина, у Ивана – сынок. Ванька же.
Годы-то идут, семейства размножаются. У Ивана – сыны, четверо уж. А Федоровы дочки – три – одна краше другой.
Дружно жили, по-соседски, по-братски. Но, Федору фартило что ль побольше, побогаче его семья жила, в достатке полном.
Он и теперь старшим как будто оставался, другой раз учил соседа уму-разуму.
Теперь вот пришел. Иван сразу понял, не просто так пришел.
***
Июль, жара, сенокос в самом разгаре.
Дождиков нет пока, да и не надо их вовсе сейчас. Пусть травы влажность свою солнцу отвесят, сами зажарятся, силу земную сытную в сухие стебли закатают, в зиму сберегут.
Иван только с поля и вернулся, рубахи , травяной пылью-жаром пропитанной не сменил, квасу холодного, женой поданного, только и хлебнул, слышит, зовут его.
Федор. Сам чистый-умытый в рубахе свежей зовёт:
-Пошли Вань, поговорить хочу, - а сам не больно смело и смотрит, не как всегда.
К бане пошли, на скамью под навесом уселись.
-Покосы-то как? – Федор не мог разговор нужный начать.
-Чего как? Будто сам не знаешь. Знатные травы уродились. Говори давай, чего пришёл, не про травы же говорить.
- Не про травы, конечно, - Федор голову опустил. Собрался вмиг и выпалил:
-Давай детей женить!
-Каких детей?
-Альку мою с Иваном твоим.
Как только Фёдор слова эти вымолвил, так снова прежним стал, в превосходство своё вошёл:
-Давно я заприметил, что Алька сыну твоему глянулась. Где невесты лучшей найдёт? Чего чувства-то понапрасну по сторонам сорить, чего по подолАм –то шастать?
Иван и слова-вздоха вставить не успевает, Федор всё:
-Я им дом на задах поставлю, живут пусть. Боюсь я , как бы Алька моя в город не подалась за жизнью красивой да лёгкой. А как замуж велю, куда она от мужа-семьи поедет.
Иван бороду потёр:
-Да вроде и любви меж ними нет никакой. Алька твоя – девка красивая, не отнять, любому парню понравится. Может, и Ваньке моему нравится, но ведь сестра почти, с пелёнок вместе.
-Дык и хорошо, что с пелёнок, - не унимался Фёдор.
-Роднее родных будут!
-И что, Алька твоя согласна? - засомневался Иван.
-Согласится, будь уверен, - подытожил Фёдор.
-Ты давай с сыном согласуй да и за свадебку!
Сосед сомневался в согласии сына:
-Да и время ты, брат, совсем не свадебное выбрал – сенокос! Какие гулянья, с травами бы успеть.
-Успеем, всё успеем! – Фёдор похлопал соседа по плечу.
-Давай с сыном разговаривай, я всё устрою. Заживут наши птенчики, как в раю. И ушел…
***
Любаша всю семью накормила ужином. Старшие гулять ушли, младших в койки уложила, сама в супружескую кровать за занавеской кинулась:
-Чего это Фёдор приходил?
-Свататься.
-Как это свататься? Девки у него. Уж коль свататься, так это мы к нему со своими князьями идти должны.
-Алевтину свою за нашего Ивана отдаёт. Дом обещает поставить. Боится, как бы Алька в город не укатила.
-И что, Алька согласна? – удивилась Люба,
-Ей вроде Андрей Прасковин нравится.
-Знаю я, - муж отвернулся к стенке, не желая продолжать разговор.
-С Ванькой всё же поговорю, - подумал,
-Таких предложений по второму кругу не сделают.
Надежда.
Продолжение следует...