Близкие скажут, что, кроме мышей, я ничего не боюсь. Просто не делилась с ними главным страхом. Боюсь бояться.
Особенно боюсь опасаться за безопасность детей, их здоровье. Стараюсь гнать тревожные мысли.
Больше всего мама боялась одиночества в старости после того, как проводила нас, детей, в университеты. Там, где мы жили, после школы учиться было негде.
Она вообще панически боялась старости. Однажды добрая знакомая сказала ей, вы так похожи на мою маму. А та была уже очень старенькая, ходила согнувшись, опираясь на палочку.
Знакомая, конечно, имела в виду свою маму в молодости. Но мою тогда эти слова сильно потрясли и привели в уныние.
Мама не дожила до одинокой старости. Она вообще до старости не дожила.
Реализовался другой ее страх.
Она боялась рака. Видела у себя его признаки в малейшем недомогании. Любой крошечный лимфаузелок на коже принимала за начавшийся рак.
Не буди лихо, пока тихо...
Так боялась, что пропустила уже все явные признаки. А, заболев, больше всего боялась узнать свой диагноз.
Понимая, что правда убьет ее быстрее болезни, и врачи, и семья вынуждены были делать вид, что болезнь пустячная.
Спустя много лет думаю, что это было большой ошибкой. Возможно, в ответ на правду организм мобилизовал бы все силы против болезни, стал бы бороться за жизнь. Скрывая правду, мы жалели и себя, в том числе. Так легче было смотреть в мамины глаза.
Мирозданье защитило ее от старости. Лучше бы наоборот. Но где тот механизм и как им управлять?
Не называй беду по имени.
Как-то в командировке мы с коллегой долго не могли уснуть из-за разницы во времени, обилия впечатлений и предстоящей работы. Всегда очень сдержанная, неразговорчивая, она вдруг поделилась главным своим страхом. Боюсь, сказала, потерять память и утратить себя как личность.
Нам тогда и тридцати не было. Услышать такое от здоровой и нереально талантливой молодой женщины было большой неожиданностью.
Не знаю, почему я это запомнила.
Со временем мы стали друзьями. Она очень следила за здоровьем, не ленилась делать гимнастику, обожала всякие технические новшества типа очистителей воды, ионизаторов воздуха, первой из знакомых стала употребоять БАДы.
Деменция в самой тяжелой форме настигла ее сразу после пятидесяти и быстро прогрессировала.
И еще одну коллегу вспоминаю иногда. Она никогда не ходила с нами в столовую, носила еду из дому. И не из экономии, а потому что питалась правильно. Творог, яйца, курицу покупала по астрономическим ценам только на рынке. Никогда не употребляла алкоголь. На корпоративах в ее стаканчике плескалась минералка. Боялась сквозняков. Закрывала форточки. Опасалась вирусов. Даже с мужчинами не заводила отношений, как поговаривали злые языки, из-за этого опасения.
Умерла в 35 лет от цирроза печени.
Наверно, есть люди, наделенные особыми знаниями о том, как это работает. Некоторые из них даже берутся научить простых смертных управлять процессом, например, визуализируя, т.е. представляя в реальной форме, рисуя в воображении свое будущее.
В свои семьдесят уже с хвостиком не хочу думать ни о каком будущем.
Ну, вот разве только запланировали с подругой пару поездок на автомобиле. И в Дагестан хотим полететь осенью. Урожай со своих грядок надеюсь получить. И юбилейную выставку в Пушкинском не хочется пропустить.
Время строить планы сменилось на время перебирать воспоминания. Наслаждаюсь тем, что имею. Учусь жить с тем, от чего избавиться не могу. Приспосабливаюсь к меняющимся обстоятельствам. Не скажу, что последнее - это просто. Но сожалеть об утраченном непродуктивно, а бояться будущего вообще глупо.
Будем жить.
Картинка из сети