В статье о прототипе Ларисы Огудаловой мы сказали, что ее мужа, совершившего убийство жены, взялся защищать крупнейший российский адвокат - Федор Никифорович Плевако, тогда как подзащитный был человеком, мягко говоря, небогатым и наем присяжного поверенного такого уровня в обычных обстоятельствах был бы ему вряд ли по карману. А дело все во влюбленности Плевако в судебную ораторику.
Видя "перспективное" в плане построения речей адвоката дело, Плевако мог взяться за него, к какому бы сословию ни принадлежал подзащитный. И таким образом два дела вошли в историю как примеры блестящего построения защитной тактики. Их сокращенно называют "Дело о часах" и "Дело о попе́".
Про часы случилась следующая история. Слушалось административное дело. Плевако защищал полуграмотную рыночную торговку, которая закрыла свою лавочку на двадцать минут позже, чем было положено. Суд был назначен на 10 часов утра, но судья вышел с опозданием на десять минут. Послали искать адвоката. Еще через десять минут в зал вошел Плевако с нарочито недоумевающим видом. Когда судья сделал адвокату замечание за опоздание, Плевако вдруг спросил:
- Который час, ваше превосходительство?
Судья достал свои часы и сообщил, что сейчас пятнадцать минут одиннадцатого. Когда Плевако задал тот же вопрос прокурору, прокурор ответил, что уже даже не пятнадцать, а двадцать пять минут одиннадцатого.
Начался процесс. Прокурор с привлечением свидетелей требовал признать торговку виновной и оштрафовать. Но вот слово взял адвокат Плевако.
— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она — женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы — у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.
Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?
Присяжные оправдали торговку.
А со священником было уже уголовное дело, ни много ни мало о том, что поп присвоил себе деньги, пожертвованные храму. Говорят, перед процессом Плевако поспорил с коллегами, что его речь будет состоять из одной фразы - и дело будет выиграно. Так или иначе, пока прокурор честил попа на чем свет стоит, Плевако сидел и молчал. Но как только суд дал ему слово - адвокат встал, повернулся к присяжным и произнес действительно одну фразу:
— Господа! Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши; теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему один его грех?
Разумеется, суд оправдал подсудимого, а зал взорвался бурными аплодисментами.