Починил я себе Фейсбук. Не то чтобы соскучился. Контакты старые понадобились для нового грандиозного мероприятия. Заглянул туда… А там все, как в лесном болоте. Как четыре месяца назад, так и сейчас. Ничего не изменилось. И все тот же Навальный. Про него уж и ЮТюб забыл. Я уж не помню, как он выглядит. А здесь все по старому, как при бабушке. И вся лента, кроме Джонни Деппа, в очередной обличающей речи “великого сидельца, бывшего берлинского пациента”.
Речь длинная, я сразу на нее и не решился. Чуял, что откровений Иоанна Богослова там не будет, а по первым словам и Лениным с Лао Дзы не пахнет. Но, тут меня мое любопытство подвело. Я вспомнил многих великих людей, которым тюрьма на пользу пошла, они там книги, ушедшие потом в вечность писали. Кампанелла, например, с городом солнца. Одним словом, соблазнился.
То, что и город солнца тут не ночевал автор данной речи сразу развеял всякие сомнения, не стал хранить интригу. Сразу начался какой-то цирк, может быть и не ставящий диагноз, но прозрачно намекая на то, что тюрьма Навальному на пользу не пошла и умные книжки он там вряд ли читал, отчего отупел даже по сравнению с теми последними (Господи, сколько же времени прошло) выступлениями, которые я еще слабо, но помню.
“Я, честно говоря, на прошлом суде уже даже говорил, что я уже не хочу выступать с последними словами, мне уже вот здесь эти последние слова. Знаете, я так примерно прикинул: 17 января я вернулся в Москву, меня сразу арестовали, и с тех пор я выступаю. Это мое шестое или седьмое последнее слово, что превращается в какую-то немножко комедию…” Это, к сожалению были последние вразумительные слова. На большее слушателям рассчитывать не пришлось.
Дальше пошли не связанные сентенции про “хитрую власть”, про “дяденьку с кнопкой”, про “Совет Безопасности из старых маразматиков, Государственную Думу, где сидят одни жулики, Совет Федерации, где сидят одни старые жулики…” Зачем-то приплел “золотую рыбку” и ее “память”. Мол у власти память, как у золотой рыбки. Что имел в виду автор, так и осталось в тумане его особой логики, или всяческого отсутствия таковой. Ибо, у пушкинской золотой рыбки с чем с чем, а с памятью было все будьте-здрасьте.
Раз семь судья пытался вернуть осужденного в суровую реальность: “Алексей Анатольевич, прошу вернуться к предмету судебного контроля. У нас обжалуется итоговое судебное решение Лефортовского районного суда…” А тот только ухмылялся и снова: “Посмотрите, у вас висит там дяденька, если вы посмотрите по правую руку на стене. Я не могу разглядеть, кто это. Наверное, уважаемый юрист. Насколько я помню, потому что я тогда сидел в «аквариуме», по левую сторону тоже висят какие-то известные люди, и в основном они прославились тем, что не просто бормотали в микрофон, а говорили какие-то важные вещи, выступали с речами в суде. И я сейчас делаю ровно это. Я выступаю с речью в вашем суде, и я, действительно, использую войну как метафору своего судебного приговора. Несмотря на то, что я использую что-то большое для описания чего-то маленького, а можно наоборот…”
“он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж. Он над нами издевался. Ну, сумасшедший, что возьмешь…” Или “большое спасибо за это мудрое напоминание. Понимаете, я же обычный человек. Я не судья, у которого все очень логично и правильно настроено. Я говорил о том, что я хочу сказать, о своем приговоре, в меру своей способности к суждению. И моя способность к суждению — она и определяет то, что я говорю. Как могу, так и говорю. Знаете, «не стреляйте в пианиста, он играет как может». Так и здесь…” Короче, “Дайте Шарикову селедки…”.
Судья был настойчив, как тот персонаж из монолога Жванецкого: “Алексей Анатольевич, хочется все-таки услышать ваше последнее слово по поводу приговора Лефортовского районного суда города Москвы. Еще раз вас призываю: вернитесь к предмету судебного рассмотрения в данном судебном заседании.
— Ваша честь, да не надо меня даже призывать. Я не то что вернуться… Предмет рассмотрения — это вот эта решетка в буквальном смысле. То ли я в него вцепился, то ли меня…”
“Жаль, что нам так и не удалось услышать мнение начальника транспортного цеха…” Вспомнилось, что завтра у товарища (не дай Бог, конечно) Навального завтра день рождения. 46 лет… Уже все кризисы среднего и полу-среднего возраста должны были пройти. Но, видимо, нет… И я, как Сторителлер всея Руси, желаю бывшему берлинскому пациенту, а ныне великому мученику в борьбе с режимом, побольше КРАСИВЫХ и ПРАВИЛЬНЫХ ИСТОРИЙ. Ну, если не самому в них участвовать, то хотя бы почитать их в книжках. Есть такое древнее изобретение человечества, появившееся задолго до интернета.
Читайте, Алексей Анатольевич, и развивайтесь…
