На крыльце дома нас радостным рычанием встречает Берри. Размером с доброго теленка ньюфаундленд четырьмя лапами приветствует своего хозяина, и, пытаясь облизнуть его лицо, чуть не сбивает с ног. Игорь, опираясь на костыль, выводит своего непоседливого питомца во двор.
– Он еще щенок, всего четыре месяца ему, а как уже вымахал, но очень добрый, обожает со всеми играть, – мужчина наконец провожает за дверь назойливого лохматого друга, – собаку подарила бывшая жена, чтобы мне целыми днями дома скучно не было.
Год назад Игорь на работе серьезно повредил ногу, сделали несколько операций, а вскоре из-за образовавшегося тромба часть ноги пришлось ампутировать. Из-за тяжелой травмы протез нельзя установить, но мужчина старается вести привычную жизнь - делает все по дому, даже научился заново водить автомобиль и мотоцикл.
– Главное, руки на месте, дома я и электрик, и слесарь, и сварщик в одном лице, а без ноги можно приспособиться, – делится Игорь. – В жизни всякое бывает. Кто знал, что ты с войны вернешься невредимым, а в мирной жизни из-за одной роковой ошибки останешься без ноги.
О чеченской войне Игорю Алешкину напоминают осколки в ноге и шрамы на руке от разрыва минометного снаряда.
– Осколков было много, эти два в голени остались, врачи сказали не трогать. После того боя я получил контузию, какое-то время пролежал в госпитале, а вот шесть ребят из моей роты не вернулись.
В армию Игоря призвали зимой 1997 года – во Внутренние войска МВД. Следующие два года должны были пройти в Смоленске, перед этим торжественная присяга на верность Родине, в зале на своего возмужавшего сына смотрела мама.
А через две недели – первая служебная командировка в Дагестан для выполнения боевого задания.
– Никто из нас толком не понимал, что происходит: какие боевики, какое боевое задание, если мы только из дома. Но в таких случаях быстро всему учишься, а стрелять я еще с детства умел, с отцом ходил на охоту, так меня определили снайпером в разведку. Со мной был еще один теплинский парень Сергей Гусаков. За полгода облазили пол-Дагестана, сопровождали колонны, делали зачистки. Местные жители относились к нам очень хорошо, сами вступали в ополчение, чтобы защитить свою землю. Да и время было тяжелое, везде была разруха. Иной раз заправлять технику было нечем, а как-то раз по дороге на вокзал из-за неисправности четыре наших грузовика сгорели дотла. Еды даже не всегда хватало, местные жители выручали.
К концу командировки Игорь Алешкин становится старшиной роты, а за то, что в одиночку поймал трех боевиков, ему присваивают звание сержанта.
– Через полгода мы возвратились в Смоленск, но нашу часть расформировали, Серега остался в батальоне МВД, а я попросился в Москву – в 21-ю отдельную бригаду оперативного назначения.
В Софрине нас собрал командир бригады и, узнав, что я являлся старшиной строевой роты, поинтересовался, не хочу ли я еще в одну командировку, но теперь в Чечню. Ну как может разведчик отказаться, да и мои навыки пригодились бы. Поездка в Дагестан теперь казалась мне цветочками, по сравнению с тем, что творилось в Чечне. Первое впечатление об этом месте – это целая аллея белых крестов, никто не считал, сколько там было под этими крестами наших ребят, тела закапывали бульдозерами. Эта война мне показала все «прелести» тогдашней власти: и эти белые кресты, которых с каждым днем становилось все больше, и до блеска начищенная ржавая техника, и мы, полуголодные, в рваных бушлатах солдаты, а на фоне всех этих смертей и людской боли появлявшиеся как грибы после дождя трехэтажные дома и дорогие автомобили генералов.
А сколько погибло молодых солдат не от вражеской пули, а потому что не было дисциплины: кто гранату случайно ронял и погибал, а кто стрелял себе в ногу или руку, чтобы отправиться домой, но умирал от потери крови.
Никто из командиров в причинах этих смертей не разбирался, чтобы было меньше бумажной волокиты и проверок, писали, что погиб при выполнении боевого задания и отправляли родным гроб вместе с крестом за храбрость.
А проверяли нас на каждом шагу, сотрудники особого отдела ездили за нами на каждую спецоперацию, чтобы мы ничего не трогали из вещей, но это нас не останавливало. И подушки брали, чтобы было удобно сидеть на броне, и магнитофоны, чтобы скучно не было.
В одной из последних спецопераций перед дембелем в Аргунском ущелье бой шел шесть часов, тогда Игорь получил ранение, а из двадцати шести человек в роте шестеро погибло.
– Домой меня отпустили на пару недель раньше, успел к своему 20-летию, дали денег на дорогу, военник и «Орден Мужества» первой степени.
Командир просил меня остаться по контракту, но отец тяжело болел, я тогда нужен был дома. После армии устроился механизатором, какое-то время работал в дорожной службе, затем в Москве.
Кроме собаки и кошки, в доме у Игоря есть еще белки, панда, тигры, зайцы, правда, все они сделаны из подручных средств.
– Сперва хотел сделать пару игрушек для своих детей, в интернете посмотрел, как это делается, потом захотелось еще попробовать, сейчас их уже некуда деть, зато занятие это отвлекает и время быстро проходит, можно было бы и кружок для детей открыть – учить их делу, которое я полюбил всей душой.
Асеф Мирзоев
Остальные работы https://gazetateploe.ru/