Начало в предыдущей публикации
…Конечно, польза от пребывания свекрови в их доме была ощутимой. Регине не нужно было топтаться у плиты, в спешке тащить полусонного Артемку в садик. Раньше у сына были проблемы с чтением. Он наизусть знал все буквы, но путался, складывая их в слова. Алла Игоревна в два счета научила внука читать. Регина до сих пор не знает, какое волшебное заклинание шепнула ему на ушко бабушка, но внезапно Артемка начал с важным видом убирать за собой игрушки и аккуратно складывать одежду на маленьком стульчике. Шкодливый кот Бантик в одночасье прекратил драть когтями обои и ходить мимо туалета.
Потом настала очередь Степана. Однажды после ужина муж блаженно потянулся, поднимаясь из-за стола.
— Спасибо, мамуль, за вкусный ужин.
— А ты к себе на диванчик пошел? — невинно поинтересовалась свекровь, попивая чаек, — А сыну не хочешь немного времени уделить? Или вот вместо Регины посуду помыть?
— Не сегодня, — Степан тяжело вздохнул, — Очень устал. Я, вообще-то, работаю, мам.
— Неужели? Открою тебе страшную тайну: ты не единственный работающий мужчина на всем белом свете. Другие как-то находят время и ребенком заняться, и по дому помочь. Я тоже в школе с утра до ночи пропадала, однако, каждую свободную минутку посвящала тебе. Каждую! — Алла Игоревна покачала указательным пальцем перед носом растерянного сына. — А ты… Я здесь вторую неделю живу, но пока не видела, чтобы ты хоть раз тарелку за собой помыл, мусор вынес, ковер пропылесосил, с ребенком без всяких напоминаний поиграл.
— Мам, угомонись, — обиделся Степан, — Рыжик не любит, когда я лезу в домашние дела.
— Неужели? — свекровь в изумлении вскинула бровь, — Рыжик… Рыжик, увы, давно превратился в Золушку, а ты и не заметил. Не помогаешь, так хоть не гадь, как ваш паршивый Бантик. Носки грязные можно по всему дому не швырять? Твой дедушка, мой папа, ни разу в жизни не позволил жене стирать за собой носки. Стеснялся, представляешь?
Степан пристыженно молчал. Потом засмеялся:
— Все, мои любимые женщины, с завтрашнего дня не увидите ни одного моего носка. Кстати, пойду мусор выброшу.
…Когда женщины остались на кухне вдвоем, Алла Игоревна неожиданно вздохнула:
— В молодости совершаешь столько ошибок. Все время боялась, чтобы из Степки маменькин сынок не вырос. Хотела, чтобы настоящим мужчиной стал. Перестаралась, наверное. Получился махровый мужлан, он совершенно не уважает женский труд.
— Да вы феминистка! — улыбнулась Регина.
— Нет, я реалистка. Степан прекрасный парень, у него много достоинств. Я его безумно люблю, но вынуждена признать, он не подарок, — Алла Игоревна задумалась, — Вы оба не подарки. Ты тоже далека от образца идеальной жены.
Вот так всегда. Регина была готова нормально общаться, даже дружить, но каждый раз Алла Игоревна воздвигала между ними невидимую, но нерушимую стену.
***
…В то утро Регина уже на автостоянке обнаружила, что забыла ключи от автомобиля. Позвонила в редакцию, чтобы предупредить, что немного опоздает.
— Хорошо, можешь вообще сегодня не приходить, — милостиво разрешил главный редактор, — Лучше в спокойной обстановке статью до ума доведи и завтра мне сдай.
— Спасибо! — обрадовалась Регина, — Сейчас же засяду за работу.
…Она тихонько вошла в квартиру, чтобы не разбудить свекровь, но вдруг услышала в гостиной какие-то голоса и застыла от неожиданности. Прислушавшись, Регина поняла, что Алла Игоревна разговаривает по скайпу с подругой. Невестка хотела сразу обозначить свое присутствие, но услышав волшебную фразу «дня через два, наверное, домой поеду», замерла от восторга и затаилась в прихожей.
— Нет, Нина, оставаться здесь у меня уже нет ни сил, ни средств. Ты не представляешь, сколько я денег за неделю вбухала в эти обеды и ужины! У меня скоро ни копейки за душой не останется. Ты в жизни не угадаешь, сколько эти черти ресторанные дерут за самые простые блюда!
— Так ты детям скажи, что не можешь кормить всю семью на свои деньги, — посоветовала подруга.
— Нина, ну как я скажу? В понедельник Степа с Региной холодильник под завязку забили. Зачем бы мне деньги тратить при такой куче продуктов?
— Зачем ты, вообще, моя дорогая, затеяла этот дурацкий спор? Жила бы припеваючи, ни с кем не ссорилась. Так тебе же обязательно надо свою силушку показать!
— А по-твоему, я должна была признаться этому Рыжику, что в пятьдесят лет готовить не умею? Не дождется! Вспомнила, что неподалеку есть ресторанчик с чудесной домашней едой, обрадовалась. А теперь не представляю, как из этой западни выбраться, — жаловалась свекровь, — Скоро выходные, не могу же я при детях еду из ресторана заказывать. Нет, поеду домой от позора. Слава Богу, наша Стрекоза-попрыгунья ни разу за неделю не догадалась в морозилку заглянуть. Продукты-то все нетронутые.
Стрекоза-попрыгунья? У Регины загорелись щеки от возмущения. Она решительно шагнула в гостиную:
— А внука учите, что врать нехорошо, Алла Игоревна! А сами-то? Взрослая женщина!
Регина с удовольствием наблюдала за побледневшей свекровью, вихрем взлетевшей со стула.
— Ты подслушивала?!
— Да! — торжествующе выкрикнула Регина, — Я подслушивала. А сейчас тупая Стрекоза-попрыгунья, наконец-то, проверит морозилку.
Невестка побежала в кухню, Алла Игоревна следом за ней. Регина распахнула холодильник.
— Действительно, все продукты целехонькие. Зачем вы придумали эту идиотскую игру? Деньги мы вам вернем, не переживайте, — молодую женщину душили слезы, — Вы так сильно хотели меня унизить? Зачем? Что, черт возьми, я вам сделала? Почему вы меня так возненавидели с первого дня? Я же ни разу не нахамила вам, ни разу не огрызнулась, никогда ни Степу, ни Артемку против вас не настраивала! Почему?!
— Да потому что такие, как ты, все вокруг разрушают! — выпалила вдруг свекровь, — Вы отнимаете самое дорогое, самое любимое! Просто так! Не потому, что вам это нужно, а просто так!
— Кто «вы»? — изумленно спросила Регина. — Вы о ком?
— О таких вот рыжих профурсетках, как ты! Одна дрянь мужа у меня увела, Степкиного отца! Другая — сына. Я тебя как увидела тогда, чуть дар речи не потеряла. Точная копия той гадины! Даже волосы точно такие же рыжие. Грешным делом, подумала, уж не дочка ли ты той вертихвостки? Слава Богу, нет.
— Вы серьезно? — Регина не верила своим ушам. — Вы мне семь лет мстите за свои страдания столетней давности?
— Это был единственный мужчина, которого я любила!! — закричала свекровь.
— Ну, а я здесь при чем?! — заголосила в ответ Регина, разом выплескивая всю накопившуюся боль и обиду, — Я здесь при чем?!
Алла Игоревна развернулась и быстрым шагом удалилась в свою комнату. Невестка поспешила за ней. Несколько минут, переводя дух, она наблюдала, как свекровь бросает в чемодан одежду и косметику, а потом завелась с новой силой.
— Мама, куда же вы? Вы уезжаете? Даже с сыном и внуком не попрощаетесь? Не расскажете им о проделках милой сказочницы? Куда же вы, мама? — Регина гневно тараторила, будто из пулемета строчила. Ей самой было стыдно себя слушать, но остановиться не могла. — Эта ваша любовная история уже мхом поросла, у вас внук уже, а вы все забыть не можете?! Семь лет издевались надо мной из-за такой ерунды, а теперь сбегаете?
— Это был единственный мужчина, которого я любила, — тихо повторила Алла Игоревна. По ее лицу текли слезы.
Регина сразу осеклась.
— Ну что вы плачете? Вы же сами воздвигли эту стену, Алла Игоревна, — у невестки вдруг сердце сжалось от жалости. Она впервые увидела в свекрови не железную леди, а обычную женщину, жаждущую любви и защиты. — Давайте спокойно поговорим… Ну куда вы собрались? Артемка расстроится, и Степа тоже. Мне тоже вы всегда нравились. В глубине души. Я искренне была готова дружить, любить, но к вам же не подступиться…
Алла Игоревна молча застегнула чемодан и шагнула к выходу. Регина преградила ей дорогу, отняла чемодан.
— Алла Игоревна, ну извините меня. Давайте поговорим хоть раз по-человечески!
— Пусти, Регина, — свекровь вырвала чемодан назад.
— Да отдайте вы мне эту бандуру! — невестка снова выхватила чемодан, бросила на пол и с такой силой двинула по нему ногой, что увесистый баул, как пушинка, отлетел в сторону и врезался в тумбочку. Звяк!! Красивая статуэтка разлетелась вдребезги.
Свекровь с невесткой, тяжело дыша, уставились на осколки.
Потом Алла Игоревна сказала:
— Гол.
И обе женщины вдруг начали хохотать. Безудержно, от всей души, сбрасывая с плеч никому не нужный, тяжелый груз взаимных претензий. Они еще долго сидели на кровати. Смеялись, плакали, извинялись, обнимались, просили прощения. Через час Алла Игоревна вытерла платочком покрасневшие глаза.
— Артемка сегодня просил сырники сделать. А как же теперь? Я же не умею.
— Ничего страшного. Времени до вечера полно, я научу, — улыбнулась Регина, — Надо только цукаты купить.
---
Автор рассказа: Арина Васнецова
---
Загадка для Марии
– Петровский, я пришел выразить тебе соболезнования в связи с твоим делом о торговле морфинами.
Если кто смотрел «Улицы разбитых фонарей», то он поймет: старший лейтенант Родин был просто вылитый Дукалис. Но вот его коллега капитан Алексей Петровский ни на одного персонажа культового сериала не походил. Он был высок, тощ, темноволос и без особых примет. Петровский поднял на Родина тоскующий взгляд. Тоску вызывал Эверест бумаг на столе.
– Ты хочешь сказать, что кому-то уже понадобились по этому делу результаты?
– Нет, я хочу сказать кое-что похуже. Пиши пропало – у тебя главную подозреваемую завалили!
Вот тут Петровский разом позабыл про бумажный Эверест. Он-то в основном состоял из разной нудной мелочевки, а вот дело о морфинах было куда солидней. И противней, да. Однако у него уже возникли надежды на то, что этот поганый клубок получится распутать. Кончик вроде как из клубка показался, в лице человечка одного. Женщины, точнее. Но если Родин сейчас не издевается...
– Васька, что ты несешь?
– Что узнал, то и принес! Буквально только что новость подъехала! У тебя по морфинам медсестра в разработке, правильно?
– Да, старшая сестра. Не скипидарь мозги!
– И зовут эту сестру Людмила Литвинова?
Петровский молча кивнул. Он уже понял, что Васька Родин и не думает издеваться, и дело швах. Родин развел руками:
– Пару часов назад Людмилу твою нашли у нее дома – мертвее не бывает. Полоснули по горлу чем-то очень острым, подробностей нет пока.
Петровский помянул нечистую силу и нелицеприятно охарактеризовал собственные отношения с судьбой. А что ему еще оставалось?
– И что, нападение неизвестных? – безнадежно поинтересовался он. Но Родин отрицательно покачал головой:
– По всему, бытовуха. Мужа взяли. Они там разводиться собирались, раздел имущества, то, се... Я ж говорю, подробностей не рассказывают, там и с осмотром места преступления не закончили пока. Но вроде как дело ясное – муж ее порешил. Вот такие бывают нехорошие случайности, друг!
Это Васька еще мягко выразился! Морфиновое дело одним махом развалилось подчистую! Ибо Людмила Литвинова, старшая сестра отделения кардиологии, действительно была тем самым «кончиком», потянув за который, он надеялся вывести на чистую воду шайку, промышляющую перепродажей «налево» специфических обезболивающих. Что действует не один человек, в том сомнений не было. Крупное довольно-таки дело.
С этими морфинами, выписываемыми отделению кардиологии под строгую отчетность, все было неясно. Вроде все бумаги оформлялись, как положено, пустые ампулы тоже сдавались согласно предписанию. Но даже Петровскому, от медицины далекому, было очевидно: похожих ампул можно найти великое множество, и никто их особо не проверяет. Сошлось число стекляшек с данными отчета – и порядок. А что несчастным инфарктникам колют и куда на деле морфины уходят – другой вопрос.
Старшая сестра имела самое прямое отношение к учету морфинов. Уже поэтому она не могла не привлечь внимания капитана Петровского. И вот пожалуйста – ссора с мужем, очень острое лезвие, бытовуха, и извольте, капитан Петровский, начинать все по новой!
А следы-то стынут, а виновные-то пути отхода торят! Так что готовьтесь, капитан: вам светит новый глухарь. Упитанный такой, солидный. По наркоделу.