Роберт Эггерс решился, как и герой его нового фильма, на небольшую авантюру. В порядке эксперимента была сделана амбициозная попытка воплотить знаковую в литературе фигуру, вдохновленную скандинавской легендой, но в новом ключе.
Прототип шекспировского Гамлета представлен в обстановке, совсем не похожей на типичную историю принца, плетущего интриги на пути к праведному отмщению. Режиссер упомянул о том, что при создании фильма вдохновлялся фэнтези - боевиком «Конан - варвар» Милиуса и историко-философской драмой «Андрей Рублев» Тарковского.
Эггерс попытался изобразить на экране бескомпромиссный характер главного героя: без саморефлексии, очищенный от любых культурных наслоений христианства и лишенный любого английского творческого флёра, покрывающего миф о банальной кровной мести. Примитивность очищенного от маскулинных комплексов сюжета вступает в мощнейший диссонанс со своим неоправданным многомиллионным воплощением. Это кино с весьма блеклой картинкой, с вечно хмурыми небесами и окружающей природой, состоящей сплошь из одних тусклых красок. А примитивный сюжет не может спасти тщетная попытка интерпретации событий прошлого через изображенную обстановку: небольшие домики, грязь, пот и брызги крови на теле, бегание на карачках в неглиже и обнаженные пляски - ритуалы у костров, взоры исподлобья, мерзкие вопли, яростные крики и жестокие расправы.
Попытка создания некой специфичной суровой атмосферы с чрезмерным акцентом на зрелищность, показывающая на экране первобытные страсти дикой эпохи, эксплуатирующей животные инстинкты, выглядит совершенно неуместно в сюжете, не подкреплённом достойным содержанием. Однако, следует отметить, что ощущение обстановки наполненное такими сценами действительно может создавать у неискушенного зрителя чувство некого правдоподобия, хотя и не опирающегося на что - то объективно бытующее.
Слабо достоверная основа фильма с непомерной концентрацией внимания на деталях кровавого натурализма ломается о закрепившийся режиссерский стиль исполнения камерных историй. Авторский почерк бессюжетной атмосферы мистики и суеверий, выделяющий фильмы Эггерса, вступил в диссонанс с крупномасштабным приключением героя, пропитанного суровостью скандинавских саг.
Новая трактовка, наполненная символическими образами, не соблюдает баланс между реальностью и ментальным миром. Получившееся в итоге смешение жанров не становится откровением, а только препятствует целостному и последовательному восприятию происходящего. Фильм предлагает лицезреть чрезмерно отягощенную историю о предопределённости бесславной смерти в грязи, олицетворяя человека с загнанным и затравленным зверем.
Структура фильма разделена на отдельные фрагменты, не цепляющие из-за отсутствия вовлекающих моментов, развивающих по итогу единственный конфликт всей истории. Сам процесс мести длиной в жизнь - это мы видели много раз и в куда лучшем исполнении. У Амлета путь к отмщению своего отца и возвращению законного титула выглядит довольно невнятно и поверхностно. Понятно, что в отрочестве он покинул родные земли, чтобы вернуться через годы, но фильм не показывает нам сам процесс взросления и те трудности, через которые он прошёл в столь суровые времена. Спустя годы Амлет просто показан как тривиальный мясник, разум которого затуманен вспышками немотивированной первобытной ярости, что вызывает лишь недоумение.
Условности довольно сильно нарушают и без того сумбурный сюжет фильма. Сцены побега ребёнка от убийц и захвата укреплённого славянского городка смотрятся ужасно глупо и бестолково. Амлет, внезапно услышав о дяде-отцеубийце, молниеносно превращается из свирепого мясоруба в хладнокровного притворщика, готовящего план мщения, предназначенный для его обидчиков.
Переодевшись в славянскую одежду, даже без оков Амлет сходит за раба, который не вызывает у соплеменников подозрений. Людей, которых буквально вчера покорял, он понимает без толмачей, а они не сдают его охранникам и охотно с ним выполняют предписанные им работы. Отсутствие достойной постановки с невнятными диалогами и пустыми мизансценами приводят к неубедительной шаблонной актерской игре, вызывающей равнодушие.
Например, тот же Конан не искал мести, а выживал, благодаря своему варварскому упорству, которое вознаградило его отменной физической силой и жизнестойкостью. Это довольно понятный и подробно описанный в популярной литературе архетип немногословного первобытного дикаря, всегда берущего от жизни всё того, чего хочется. Нам давали лишь несколько событий из жизни молодого варвара, но их оказывалось достаточно, чтобы понять, что творилось у него на душе, как закалялся его характер и зрела жажда мести. Конан мужал, затем получал свободу, которая дала возможность пройти путь приключений, и по итогу собраться с силами и отомстить врагу. Амлет на глазах у зрителя, не преодолевая вообще никаких трудностей, в ускоренном порядке превращается в берсерка, не сильно заботившегося об исполнении своего обета отмщения.
Среда воинов-северян показана довольно скудным образом. Это угрюмая и фанатичная толпа, одетых в шкуры и бегущих с топорами наперевес бандитов, которые подобно стае бешеных животных ищут добычу, набрасываются на неё и буквально вгрызаются зубами в горло. Без сомнения, жестокость и насилие являлись неотъемлемой частью показанной эпохи, но то обилие непрекращающегося кровавого месива превращает попытки представить историчность в фарс. Зато смакование бессмысленного насилия не помешало создателям уйти в мифологические дебри, специфически обрамляющие языческие времена с авторским налётом символического мистицизма, особо не обремененного большим смыслом.
В общем, посмотрев «Варяга», задумываешься, что посмотреть, если это глумление над вкусом и здравым смыслом вам не понравилось.
И я вспомнил другую, но довольно умелую, финансово не затратную, но также не окупившуюся кинематографическую интерпретацию шекспировского текста. «Макбет» 2015г. - аккуратная адаптация одноимённой классики, с удачно выбранным неординарным стилем повествования, где герои фильма общаются друг с другом в режиме первоисточника.
Режиссер Джастин Курзель пошёл на риск, чтобы оригинальным образом, но без модных нынче радикальных изменений, истолковать сюжет шекспировской трагедии, не затрудняя восприятие нарочитой театральностью наглядную притчу про развращение властью.
Визуальный ряд выглядит впечатляюще. Разнообразие пейзажей завораживает: от мрачной серой пустоши, окутываемой мглистым туманом, до полей, окрашенных в густой огненно-кровавый цвет дыма от пожарищ, в котором витают сгоревшие останки лесной чащи. Долгие планы предгорий средневековой Шотландии усиливают неспешность повествования фильма. Размеренное повествование лишь изредка прерывается внезапными динамичными сценами.
Тягучесть и неспешность фильма не превращает фильм в бессмысленную картину безжалостной войны благодаря грамотному монтажу. Немногочисленные сцены сражений используют ускоренную съёмку, что довольно важно в фильме с достаточно статичным акцентом в повествовании. Что в целом мастерски переводит внимание зрителя на действующего в кадре персонажа, чтобы зритель мог прочувствовать его внутреннее состояние. И вообще, постановка боевых сцен не вызывает сомнений в реалистичности ситуаций и выглядит живо, подвижно и в меру размашисто.
Сохранив язык английского драматурга, заметно проникаешься игрой актеров, от которых во многом зависело то, сработает ли должным образом заложенный в сценарии эффект нагнетания чувства обречённости и одиночества Макбета. И по большому счету, так и получилось. Но ценители первоисточника не прониклись тем отступлением от пьесы, которую позволил себе режиссер. Нужно отметить, что инициатива показать причины, которые привели к потере рассудка главного героя, вызвали у многих зрителей непонимание.
Я бы сказал, что этот самый слабый и, как оказалось, фатальный момент в экранизации, который вызывает у меня довольного странные ассоциации на не вполне раскрытую трансформацию Энакина Скайуокера в Дарта Вейдера в третьем эпизоде небезызвестной Звездной Саги. Как - то очень стремительно и поверхностно показано это преображение персонажа с точки зрения массового зрителя.
Объяснение пути последствиями эмоциональной нестабильности воина и скорби после потери выглядят довольно сомнительными, а выставлять таких культовых героев как жертв обстоятельств - довольно сомнительная инициатива. Но, конкретно мне она понравилась, разве что в фильме Курзеля - это не так эпично, да и времени на раскрытие у него было в разы меньше.
Недостатки сценария ретушируются умелой актёрской игрой, которая создает ощущение, что такое могло быть в реальной жизни.
Блестящий дуэт Марион Котийяр и Майкла Фассбендера изобразил достаточно верное попадание в характеры персонажей. Вместе с развитием сюжета характер воплощённых персонажей раскрывается через лаконичные диалоги с естественными выражениями чувств и эмоций героев экранизации.
Леди Макбет изобразила отрицательную роль женщины в жизни мужчины, которая показана как падение по дороге искушений, приведшая к массовым злодеяниям. К концу она утрачивает обладание властью над мужем - единственную причину существовать на фоне одиночества и образовавшейся у неё пустоты от потери ребенка. Этот спектр выражаемых чувств демонстрирует глубокое содержание всеобъемлющей человеческой трагедии с соответствующей атмосферой напряженности и безумия.
Макбет воплощен с должным образом правдоподобия. Исполнитель роли убедительно показал грань между доблестным полководцем и коварным тираном-узурпатором, а также органичное сочетание проявлений лидерских качеств и душевной надломленности персонажа. Мы становимся очевидцами одержимости правителя, пытающегося подчинить свою жизнь пророчеству, но будучи суеверным, он начинает истреблять в себе всё хорошее, что составляло его как достойного человека. Ослеплённый безумием Макбет начинает терять разум из-за творимых им злодеяний, что является очевидной демонстрацией разрушительного воздействия ненависти и гнева.
Из анализа этих двух фильмов можно логично проследить причину провала современных экранизаций. Это попытка сделать масштабную и зрелищную зарисовку, но, в большинстве случаев, в ущерб содержанию. Такие перекосы как утрата неоднозначности без напряжения и эмоций либо довольно грубая прямолинейность в творческом посыле не смогут показать разрешение внутреннего конфликта, достойное завершение которого хочет получить при просмотре обычный человек.