Не про людей

Государственная поликлиника это не про людей. Не про здоровье. Не про эмпатию. Не про человечность.

Участковый терапевт это не про медицинские решения, не про грамотное и качественное лечение, не про внимательное отношение.

Иногда мне кажется, что это печь, в которой горят все. Врачи, пациенты, медсестры. 

Что я делаю хорошо на своём приёме? Знаю маршрутизацию, какие льготы положены пациентам. Сейчас я запросто назову перечень обследований на МСЭ по часто встречающимся заболеваниям. Я могу за очень короткое время заполнить основные документы: СКК, справки ГТО, справки для соцслужб, собрать документы в геронтологию, госпитализацию по ВТМП. Я могу принять 50 пациентов за 5 часов. Я могу отреагировать на острые состояния и быстро «прокрутить пациента». Я могу внимательно и скрупулезно назначить обследование перед госпитализацией, со всеми договориться, хотя и тут почти всегда бывают промахи. Я могу оформить допзаявки на лекарства, сделать качественные выписки из амбулаторной карты. Я могу пойти навстречу пациенту и помочь ему, если это в моих силах. Я могу наступить себе на горло, заниматься пациентами в своё нерабочее время. Когда я устроилась, я приглашала пациентов на 7:45, потому что они не могли придти позже. Я могу открыть больничный пациентке после переноса эмбриона, или если нужно собрать кучу документов для опеки, или если человека травят на работе - продержаться до увольнения.

Чаще всего ловлю себя на настоящей ненависти. Неприкрытой, мерзкой, отвратительной. Когда мне откровенно тяжело слушать нытьё про боль в правом подреберье от человека весом в 120кг, неконтролируемую гипертензию у него же; жалобы на головную боль от пациентки, которая родила восемь детей за десять лет; жалобы на несуществующие болезни, придумывание неспецифических симптомов. Я ничего не могу сказать, потому что это в любом случае будет грубо. Я не могу мягко сказать человеку в истерике, что стеатоз печени, панкреатит и гастрит лечится диетой. И что нужно уже обратить внимание на своё тело и свою жизнь. 

И при этом ко мне приходит пациент с искусственным клапаном и расслаивающей аневризмой, который пьёт одну дозировку Варфарина уже год. Он не был в терапевта год, ему не надо, а на ЭХО он не может придти, он работает. И я сижу полчаса уговариваю его быть более вовлечённым в своё здоровье.

Я не выдерживаю, когда пациент истерит на приёме про «положенные» обследования, свои права, жалобы в Депздрав. Я назначаю все, что положено, а потом он не приходит на эти обследования. Или не отвечает на звонки при попытке пригласить, потом приходит через месяц и доказывает, что это я некомпетентная. А он всегда на телефоне, я ему не звонила, он даже может выписку заказать. Я тоже могу, Я иступлено ищу в приложении мобильного оператора как заказать детализацию звонков, удивляюсь, сколько звонков я совершаю за свои деньги, и нахожу. Я звонила. Я пыталась записать тебя на этот рентген ещё в январе. Почему я должна это доказывать? Почему нужно врываться на мой приём и орать?

Я часто встречаю женщин, которые похоронили своих детей. Это совершенно бескомпромиссные женщины, прущие как бронепоезд. Их цель - дневной стационар. Не в целом этих женщин, а тех, которых я встречала. Одна из них пыталась пропихнуть своего мужа с ХСН 2Б, было отказано, я пыталась объяснить, но бестолку. Решали потом через заведующих. У неё умер сын от передозировки недавно, я сдавала его на ПИЛИ. 

Ещё одна отпечаталась в моей памяти, потому что это она прямо оскорбляла меня и я не могла ничего ответить, потому что она прошлась катком по мне. Предыстория: она пришла мне с гипертензией и диким желанием посетить дневной стационар. Я ее направила, но отказали - не было ЭХО. Я дала ей талон и ушла в отпуск. Записала к терапевту, написала в осмотре: «направить в ДС». Вышла из отпуска, она явилась на приём. 10 минут унижала меня, говорила к каким хорошим терапевтам она ходила, как меня вообще трудоустроили, как я закончила ВУЗ. А её просто не направили в ДС. И это было не в моих силах, я попыталась этому поспособствовать. 

«У вас должны быть данные, вы должны относиться к нам по-особенному, у меня умер сын. Свою бы маму вы так не лечили». Не знаю как бы я лечила свою маму; но моя бабушка, похоронившая пятерых из восьми детей, в т.ч. мою маму, когда мне было пять лет, так себя не вела. И не позволяла себе так относиться к людям.

Да, это больно. Но это жизнь. Не надо мне тыкать в лицо своим горем. Я вижу его сплошь и рядом. Меня трудно удивить.

Иногда я уже просто не могу смотреть на человека, потому что у меня нет сил. Я максимально ограждаю себя от контакта, вовлечённости. Потому что я устала. Вы 25-й пациент на приёме. Вы без записи, вам просто закрыть больничный с травмой после падения с самоката. Почему я должна в итоге выяснить, что у вас вздутие живота и никто не может найти причину. Иногда я не понимаю пациент реально болен или просто так здесь. 

В целом, я обычный человек, как и мои пациенты. Но реальность, в которой мы сталкиваемся, невыносима.