Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 170 часть 10
Ширяевы пообедали. Алёнка помогла матери убрать со стола и вымыть посуду. Пашка с Тёмкой ушли гулять.
— Мам, можно я тоже погулять выйду? — спросила Алёнка, пользуясь случаем, что мать к ней сегодня благосклонна и даже, прочтя её новое стихотворение, почти не ругала.
— Можно! — удивительно быстро согласилась мать.
Алёнка обрадовалась, но мать тут же уточнила:
— Прошку с собой возьми.
Гулять с младшим братом в Алёнкины планы не входило: ей хотелось пообщаться со своей подружкой Леной Мамкиной наедине, с Прошкой же это сделать не удастся.
— Мам, а можно без Прошки? — Алёнка смотрела на мать с надеждой в глазах.
— Нет. Он без тебя опять в лужу залезет, а завтра ему в детский сад идти, устря́пается и будет как поросёнок.
— Ну, мам, ну, пожалуйста… Я же немаленькая, мне тринадцать лет, что я одна погулять не могу?
— Какая разница: тринадцать, четырнадцать, да хоть двадцать. Сказала нет — значит нет, или иди с Прошкой, или прогулка отменяется.
— Тогда я дома побуду.
— А почему это ты с Прошкой идти отказываешься, а?
— Мам, а почему я с Прошкой должна гулять? Я и так с ним постоянно гуляю.
— Ну так это твоя святая обязанность! — заявила мать. — Ты же сестра-то, а не я.
— Я сестра, но не его мама.
— Ты поговори ещё мне… — прикрикнула мать, не терпя возражений. — Ишь моду взяла чуть что, огрызаться. А совесть твоя, где, а? Потеряла, или её и не было вообще?
— Мам, а причём здесь это?
— А притом, не будешь в следующий раз в стихах своих писать: «Уби́ли детство моё, а я-то думала — детство спит...» — привела мать строчки из стихотворения дочери. — Кто-нибудь твою писанину прочтёт и подумает не знай что, как будто мы и правда тебя детства лишили.
— А разве нет?
— Да, конечно, нет! — стояла мать на своём, — Как сыр в масле катаешься и всё недовольна. Это уж ни в какие ворота не влезает. — Но совесть всё же медленно, но планомерно давала матери понять, что она не права, хоть и не хочет в этом признаться, и она нашла, что сказать, чтобы совесть от неё отстала и перестала болько клевать. — Вот замуж выйдешь, если, конечно, выйдешь, родишь ребятишек, и я помогу тебе с ними выводиться. Мне-то моя мать ни с одним выводиться не помогла, а вот я тебе помогу!
Алёнка поняла, что спорить с матерью бесполезно и доказать ей ничего не докажешь. Перспектива, что мать будет водиться с её детьми, совсем не вдохновила и она ей предложила:
— Мам, а давай я со своими детьми сама водиться буду, а ты со своими водись.
— Чего ты сказала, повтори? — попросила мать, глаза её излучали гнев.
— Повторяю: давай я со своими детьми сама водиться буду?
— Ты не всё повторила, ты до конца повтори. — потребовала мать, но Алёнка поняла, что переборщила, и молчала. — Давай, давай, я в глаза твои бесстыжие посмотрю.
И Алёнка повторила, понимая, что мать от неё всё равно не отстанет.
— Я со своими водиться буду, а ты со своими водись…
— Ваня-а! — окликнула мать отца. — Иди срочно сюда!
— Зачем, Тань? — отозвался он из комнаты, не имея желания идти.
— Зана́дом, — повысив голос ответила мать, — ты послушай, как дочь твоя со мной разговаривает! Она ж обнаглела совсем.
— Так у меня так-то нет дочери. Сама родила, сама с ней и разбирайся.
Обстановка накалялась. Алёнка была уже и не рада, что попросилась идти гулять. Мать пыталась приструнить отца:
— Ты опять, что ли, за своё? В свидетельстве о рождении кто отцом записан? Ты? Ты. Так что ты мне нервы постоянно треплешь? Документ —есть документ, его просто так не дают — это тебе хоть кто скажет! — пыталась Татьяна доказать ему. Ей было неловко, что дочь всё слышит и она решила обвинить её: — Ну что, ты довольна? Добилась своего? Другая уж давно бы с братом погуляла, а эта упёртая, прёт как танк напролом.
Прошка подошёл к Алёнке, взял её за руку и спросил:
— Пойдём гулять, а? — он смотрел на неё так, что она не могла ему отказать.
— Пойдём…
Но мать вдруг сказала Прошке:
— Нет, сынок, она наказана. Придётся мне с тобой идти гулять. Бесстыдница она у нас: ни меня ни отца твоего не слушается, — пожаловалась мать, а потом, зыркнула на дочь и грозно проговорила: — Живо в ванную, будешь сидеть до тех пор, пока не исправишься. И свет не включай, поняла?
— Поняла, — ответила она, отправляясь в ванную. Мать проводила её взглядом и обратилась к сыну:
— Прошенька, хоть ты меня пожалей, не будь таким, как твоя сестра.
— Почему? — сын растерянно хлопал ресницами и искренне не понимал мать.
— Она плохая у нас, а ты хороший! А будешь меня и папку твоего слушаться, так ещё лучше станешь. Давай-ка быстро одевайся и гулять с тобой пойдём.
— С тобой не хочу-у…— вдруг заявил сын, чем обескуражил мать.
— Это почему это?
— Ты по лужам ходить не разрешаешь.
— И правильно делаю. Хорошие мальчики по лужам не шатаются — хорошие мальчики домой чистыми приходят, а ты у нас ещё тот поросёнок.
— Не поросёнок я.
Но ответ сына Татьяну ещё сильней раззадорил:
— Шуруй-ка к сестре в ванную, ты тоже наказан. Посидишь с ней без света, может образумишься. — Она схватила его за руку и потащила в ванную.
Он сопротивлялся и кричал:
— Не-е-ет…
— Я те дам нет: посидишь — поумнеешь. Прощение у матери попросишь — выйдешь.
Темноты Прошка боялся и тут же заверил:
— Я больше не буду.
— То-то же… Молодец! Давно бы так.
© 1.06.2022 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение глава 170 часть 11 Несмешные шутки первого апреля опубликовано 4 июня 2022 в 04:00 по МСК
Предыдущая глава