Найти в Дзене
Арина Холина

Все говорят о покаянии Германии, но почему забыли опыт Португалии?

Смотрю Владимира Яковлева у Ирины Шихман. Яковлев — это человек, который придумал и сделал газету «Коммерсант», создал «Сноб». Лучшие медиа проекты в России. Владимир говорит Ирине, что пока у нас, в России, не будет покаяния (за все «хорошее» — то есть за сталинские и прочие репрессии) — у нас не будет светлого будущего. Я за покаяние и за люстрации в общем и целом, теоретически это звучит неплохо. Но насчет «светлого будущего» — миф. Послевоенную Германию, о которой все только и говорят (Яковлев в том числе) каяться заставили союзники. Это было принудительно и болезненно. А «светлое будущее» произошло скорее из-за гениальной экономической программы, которая примерно за 15 послевоенных лет сделала страну крупным игроком (даже с учетом всех репараций). Но есть другой пример — Португалия, в которой я жила 4 года. В Португалии 36 лет правил диктатор Антониу Салазар. Начал он с экономического роста, а закончилось все, как обычно — нищая и запуганная страна, репрессии. Салазара, кстат

Смотрю Владимира Яковлева у Ирины Шихман. Яковлев — это человек, который придумал и сделал газету «Коммерсант», создал «Сноб». Лучшие медиа проекты в России.

Владимир говорит Ирине, что пока у нас, в России, не будет покаяния (за все «хорошее» — то есть за сталинские и прочие репрессии) — у нас не будет светлого будущего.

Я за покаяние и за люстрации в общем и целом, теоретически это звучит неплохо.

Владимир Яковлев у Ирины Шихман («А поговорить?»)
Владимир Яковлев у Ирины Шихман («А поговорить?»)

Но насчет «светлого будущего» — миф. Послевоенную Германию, о которой все только и говорят (Яковлев в том числе) каяться заставили союзники. Это было принудительно и болезненно. А «светлое будущее» произошло скорее из-за гениальной экономической программы, которая примерно за 15 послевоенных лет сделала страну крупным игроком (даже с учетом всех репараций).

Но есть другой пример — Португалия, в которой я жила 4 года. В Португалии 36 лет правил диктатор Антониу Салазар. Начал он с экономического роста, а закончилось все, как обычно — нищая и запуганная страна, репрессии. Салазара, кстати, никто не победил — он с возрастом начал сильно болеть, а смена власти произошла, когда он уже полностью впал в деменцию.

Революция Гвоздик — большая условность, революции никакой не было. Все вышли, побросали гвоздики в небо — вот так все было.

Антониу Салазар
Антониу Салазар

Ни покаяния, ни люстрации не было. Сняли напоказ несколько высших министров — ну и все. Множество салазаровских чиновников остались на своих местах, а все их поместья, земли, недвижимость (нажитая не особо честным путем) — все осталось. Теперь этим владеют вдовы — знаменитые португальские старушки в шубах и бриллиантах, такие местные предводительницы дворянства.

Случилось в Португалии светлое будущее? Безусловно. Не самая богатая страна, но огромный долг евросоюзу отдали довольно быстро. Люди небогаты, но живут хорошо и счастливы. Португальцы, кстати, похожи на русских — любят пожаловаться на жизнь, им нравится быть немного грустными, но, будем честны, это скорее поза. В целом это приятные, добрые, симпатичные люди, которые очень любят свою страну, отдыхают только на своих побережьях, умеют наслаждаться жизнью, с огромным уважением относятся к своей культуре.

Коленопреклонение со стороны канцлера Западной Германии Вилли Брандта по отношению к жертвам восстания в Варшавском гетто
Коленопреклонение со стороны канцлера Западной Германии Вилли Брандта по отношению к жертвам восстания в Варшавском гетто

Покаяние — это круто. Но надо быть реалистами — заставить страну сделать это можно только под дулом калашникова. Любую страну. Германию заставили. В Португалии такого не было — и, в целом, все у них прекрасно.

Следующее поколение вовсе не повторяет ошибки предыдущего. Это и у нас можно видеть — вот какие были родители 90х, и какие стали дети. Эволюция просто случается — с покаянием или без. А в той же Германии право-радикалы и националисты сейчас очень в силе — годы покаяния не меняют человеческую натуру, как бы не хотелось в это верить идеалистам.