Ольга Петровна смотрела на Валерию, отмечая про себя её бледность, худобу, черноту под глазами, тени на висках, и думала о том, что пришлось пережить её внезапно повзрослевшей дочери. Ей хотелось обнять, прижать Леру к себе, гладить по голове, приговаривая, как в детстве :" Тсс, ну что ты? Всё будет хорошо!" Но она почему-то не сделала этого.
- Давай потом, мам,- ответила Лера на невысказанных вопрос матери,- я хочу отдохнуть с дороги.
- Конечно, доча.
Валерия зашла в свою комнату и замерла: всё было не так. Родители в её отсутствие сделали ремонт и перестановку. Исчез дедовский книжный шкаф, а вместе с ним и бо́льшая часть книг, на стенах не висели плакаты любимых рок-групп и её рисунки. Вместо кровати красовался новенький диван Комнаты выглядела безукоризненно и...бездушно. Леры больше здесь не было. Она, не переодевшись, легла на диван и почти сразу заснула, убаюканная негромким голосами родителей в соседней комнате.
Воробьи, возившиеся под окном, своим пронзительным чириканием разбудили Валерию. Она улыбнулась не открывая глаз. Предвесеннее солнце било по глазам Леры сквозь веки яркими всполохами. Всё это: и воробьи, и солнце, и чистый вкусный воздух вернули её в состояние детской лёгкости. Лера засмеялась тихонько от необъяснимого предчувствия грядущего счастья и поняла, что теперь всё будет хорошо.
После завтрака Валерия оделась потеплее и пошла бродить по окрестным лесам- любимым местам своего детства. Она осознала, что всё это время, проведённое в большом городе, ей не хватало этого чистого, плотного воздуха. И теперь она дышала им, как будто, томимая жаждой, пила воду. Лера нашла на антресолях краски, этюдник и на целые дни уходила в лес, где пыталась передать акварелью то, что так поражало её сейчас. Чёткие, как будто прочерченные грифелем, контуры деревьев на потемневшем от весеннего солнца снегу; лазурь неба была столь яркой и густой , что казалось это не воздух, а хрусталь, и Лера думала, что может не так уж и неправы были люди в стародавние времена. Берёзы ещё спали, но она чувствовала, как внутри их, словно кровь по венам, бежит сок и даже, казалось, слышала его шум.
Когда снег совсем сошёл, а земля достаточно прогрелась, Валерия подолгу бездумно лежала на земле, голова была пустой и лёгкой, но Лера знала, что внутри неё, как берёзовый сок, уже зреют перемены. Она вспоминала беззаботное детство, когда ей казалось, что за каждым деревом прячется лесной дух, вкус земляники и дикой черемухи, ночные купания на озере, замки из песка. Неожиданно из памяти выскочило происшествие, которое Лера старалась не вспоминать. Ей было тогда лет 13. Она приехала на озеро на велосипеде и увидела, что на противоположном берегу рыбачат двое парней из школы старше её года на три. Лера искупалась и собралась обратно. Когда она катила в горку свой велик, услышала, как кто-то ломится через кусты. Тогда её ничего не насторожило. Остановившись, она подождала, когда Петька Баранский подойдёт ближе, уверенная, что он хочет что-то спросить. Но он неожиданно накинулся на неё и Лера не поняла, как оказалась на земле. Она отбивалась изо всех сил, кричала, что расскажет отцу и даже директору школы, а он давил на неё своим весом лишая возможности вырваться. И либо слова Леры, либо её отчаянное сопротивление возымели своё действие, но Петька так же внезапно бросил свою отвратительную затею и скрылся в лесу. А она потом ещё долго почему- то чувствовала себя грязной и виноватой и не рассказывала об этом даже матери. Валерия так и не нашла ответ на этот вопрос: почему?
Но даже это неприятное воспоминание не смогло нарушить общей безмятежности Леры. А в конце весны она неожиданно для себя и родителей подала документы в архитектурный институт.
Продолжение следует...