Глава третья. Выбор.

Глава третья. Выбор.

Мама. Сколько в этом слове сосредоточено любви. Но сейчас нашу девочку раздирала на части невыносимая боль. Её трудяга, такая сильная, стойкая и крепкая мама лежит на кровати слабая, больная, похудевшая и осунувшаяся. Нет больше задорного взгляда. Губы дрожат. Размер тела уменьшился в два раза. Вместо шикарной шевелюры бритый ёжик. Руки в синяках и бесконечных следах от уколов. Время от времени её настигают приступы тошноты, ежеминутно она скрючивается от невыносимой боли. В глазах нет надежды. Желания жить. Женщина на кровати – хочет умереть и прекратить страдания.

«Нет, я не должна показать ей свой страх. Я обязана верить в её выздоровление и не терять надежды. Я и только я её единственный спасательный круг в открытом море, за который она может ухватиться» – думает про себя Майя, когда стоит в другой комнате и вытирает рукой бесконечный поток слез. Ей хочется кричать, максимально громко, так, чтобы слышала вся улица, услышал весь мир. Но она подавляет в себе эмоции, комок в горле с нарастающим страданием и не произносит ни звука.

На следующий день Майя врывается в кабинет врача, с настроем взбодрить всю больницу. Они обязаны поставить маму на ноги! Но очень быстро оседает. На последующее лечение, которое может принести хоть какие-то плоды, опять же никто не даёт никаких гарантий, требуются баснословные суммы. Лекарства - запредельные деньги. И, если уже быть до конца честным, нет смысла устраивать сборы на лечение. Уже слишком поздно. Четвёртая стадия, многочисленные метастазы, мама обратилась слишком поздно и предпочла скрывать свою болезнь столько, сколько это было возможно. «Ей остались считанные недели. Может дни. Или часы. Не могу сказать точно. Тут всё зависит от неё. Но лучшее, что вы можете сейчас сделать – это быть с ней рядом. В последние мгновения её жизни. Не нужно тратить время на сбор средств. Это бессмысленно. Ремиссии не будет. Не в этот раз. Я приношу вам свои соболезнования».

Майя выходит из кабинета и громко хлопает дверью. «Бездари! Палец о палец не хотят ударить! Вы загубили мою мать, закопали её заживо, не дали ей шанса, положили на ней крест!» – она с досадой пинает скамейку, бьёт кулаком в стену, пугая остальных посетителей, и затем начинает громко плакать. От бессилия. Страха потери самого дорогого человека. Невыносимой боли неизбежности. Безвозвратной утраты. К ней подходит пожилая женщина и осторожно гладит по спине: Не плачь доченька. Успокойся. Я знаю твою матушку. Замечательная женщина. Помню тебя ещё малюткой, такой озорной и веселой. Ты и только ты давала ей силы жить. Ради тебя она работала. Её самая большая мечта была вырастить из маленькой девочки достойного человека. И ей это удалось. Она не зря прожила свою жизнь. Теперь ступай домой и проводи её в иной мир. С любовью и заботой. Это всё, что ей сейчас нужно» – Майя прекратила истерику и упивалась каждым сказанным словом, но обернувшись, чтобы посмотреть в лицо старушки и сказать слова благодарности за оказанную поддержку, увидела лишь медленно удаляющаяся силуэт бабушки по больничным коридорам. Девушка вытерла слёзы. Смахнула волосы с лица. И твёрдой походкой побрела домой. Она нужна своей матери.

Следующие две недели были самыми сложными в её жизни. С каждым днём мама становилась всё слабее. Силы стремительно покидали её. Из вен утекала жизнь. Всеобъемлющая боль снималась прерывистым сном от обезболивающих. Последние дни они уже не всегда помогали. Когда мама сильно кричала, Майя убегала в другую комнату и, словно маленький ребёнок, затыкала уши подушками, плакала. Сиделка помогала справиться с приступами. И когда паника отступала, она возвращалась назад, нежно гладила матушку по голове, сморщенной коже. Её глаза уже не всегда всё видели ясно. Но в минуты просветления, они наполнялись любовью. Слёзы молча стекали по щекам и треснутые губы шептали: Спасибо. Майя обнимала её, и две женщины в полнейшей тишине наслаждались короткими вспышками просветления, последними мгновениями проведёнными вместе.