Имя замечательного художника Ивана Лаврентьевича Горохова (1863 - 1934) известно не так широко, как имена многих его «коллег»-передвижников, что, безусловно, несправедливо. Его картины не только мастерски написаны, но и с документальной точностью передают крестьянский быт. Это и не удивительно, ведь он и сам родился в семье бывшего крепостного и вырос в деревне.
Горохов любил рисовать с детства, и ему повезло. Его работы увидел местный помещик В. К. фон Мекк и показал их другу – известному пианисту и дирижеру Н. Г. Рубинштейну. Основатель Московской консерватории знал толк в прекрасном. Мекк и Рубинштейн посоветовали Горохову попробовать свои силы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Сначала Горохов стал вольнослушателем, а через 6 лет студентом. Его наставниками были И. М. Прянишников и В. Е. Маковский. Надо заметить, что, в отличие от Академии художеств, порядки в училище были весьма либеральные, а среди учеников было немало выходцев из крестьян. Дипломной работой Горохова стала картина «У постели выздоравливающей» (1886).
Сам художник описывал ее так: «Я взял самый простой жанровый сюжет, около кровати с выздоравливающей девицей сидит на кресле другая девушка и читает ей книжку. Обстановка мещанская, с кошкой, вязаными салфеточками и прочим». К сожалению, в отличие от некоторых других «коллег», Горохов не имел коммерческой жилки, не умел заводить полезные знакомства и искать меценатов. В итоге блестящий выпускник училища пополнил ряды бедных и малоизвестных художников и решил вернуться в родную деревню Бели Можайского уезда Московской губернии. Там он оборудовал свою мастерскую и только время от времени ездил в Москву и иные города, чтобы продемонстрировать на выставках свои картины, которые там же и продавал. В итоге их большая часть оказалась в частных коллекциях. В 1897 году из-за пожара выгорела вся деревня, и Горохов переехал в Можайск. Там он продолжил рисовать, а также стал преподавать живопись в реальном училище. После революции перешел к соцреализму. Но дореволюционные полотна интереснее, поэтому на них и взглянем.
На мой взгляд, картина «В избе» - одна из самых колоритных в плане изображения крестьянского быта. Сейчас бы обстановку посчитали полной антисанитарией, а тогда нормы были другие. Убирались в избах не так уж часто, к тому же в холодное время скотину могли загонять прямо в жилую избу, особенно телят и цыплят. Вот и тут мы видим лежащего на сене теленка. Судя по темным стенам и закопченной печи, изба курная, то есть не имеющая нормального дымохода. Дым выходил не из трубы, а маленьких окошек почти под потолком. Так что тут по современным меркам проблема не только с антисанитарией, но и вентиляцией. Считалось, что курные избы лучше сохраняют тепло и требуют меньше дров.
Похожа по сюжету картина «Девочка с котятами». Эта изба принадлежит, вероятно, более обеспеченной семье. Изба с трубой, свеча в фонаре. Самые бедные крестьяне часто не тратились на свечи, а освещали по старинке лучинами. Девочка выглядит на первый взгляд оборванкой, но дырявая одежда - не обязательно признак бедности. Довольно часто крестьянские дети ходили дома в чем попало, да еще и босиком. Многие, даже имея приличную обувь, надевали ее только на выход. А дома, как тогда говорили, «в маменькиных сапожках».
«Сбивание масла» показывает старый способ изготовления привычного продукта. Сначала получали сливки (иногда путем нагревания молока и снятия отделившейся наиболее жирной части, иногда просто отстаивали, ждали, пока жир сам начнет подниматься и сливали его), затем их помещали в специальный сосуд, где и взбивали – «пахтали». Первоначальная масса разделялась на пахту (типа сыворотки) и собственно масло. Процесс был долгий, поэтому иногда домочадцы пахтали по очереди. Срок хранения был небольшой, поэтому, чтобы его продлить, иногда масло перетапливали. Женщина сидит возле печки. Данная часть избы считалась традиционно женской, там крестьянки обычно и занимались хозяйственными делами.
«Купите ягоды» (1890) - скорее всего, дачная сценка. Во второй половине 19 века значительная часть горожан проводила лето на дачах. Под дачи сдавались и барские дома в имениях, и крестьянские избы в деревнях. А местные жители старались подзаработать на приезжих, в том числе продавая им продукты. В лес по грибы и ягоды сами горожане не ходили, это считалось исключительно крестьянским занятием, а урожай покупали охотно.
Куда более мрачная картина «По миру». К сожалению, соцопеки в привычном нам понимании раньше не было. Осиротевших дворянских и купеческих детей обычно брали на воспитание родственники или соседи в качестве воспитанников, а их имуществом до совершеннолетия управляли назначенные опекуны. Дети бедных горожан за неимением желающих помочь иногда попадали в приюты, а дети лет 10 и старше часто оказывались предоставлены сами себе. Сельскими сиротами должна была заниматься сельская община. Иногда их забирали родственники, но руководствовались они часто корыстными мотивами. Иногда в качестве дармовой рабсилы, а иногда ради возможности в качестве опекуна распоряжаться имуществом, оставшимся в наследство. Если не находилось сердобольных родственников, а приличного наследства родители не оставили, то воспитывать их должны были в сем селом, помогая кто чем может, а по факту дети опять же оказывались предоставлены сами себе. Такие дети вынуждены были ходить по миру, то есть заниматься попрошайничеством.
«Ледовозы» - еще один интересный штрих дореволюционного быта. До появления холодильников в теплое время года продукты хранили в ледниках. Крестьяне оборудовали ледники сами, а горожане лед обычно покупали. Его добычей занимались целые артели. Они приезжали на реки и вырезали большие куски, а потом развозили заказчиками. Дело это считалось прибыльным, но опасным. Иногда люди проваливались под лед, а иногда травмировались, когда отгружали тяжелые глыбы в ледники. Весили куски много и, сорвавшись, вполне могли даже насмерть задавить.
Вот еще несколько замечательных картин автора
Этот материал также можно увидеть на моем канале тут
#история #живопись #картина #художник #дореволюционная россия