(рассказ автора)
Удачные решения приходят из горького опыта. К несчастью, горький опыт является результатом неудачных решений.
Джилл Шелвис, «Всё дело в любви»
Все разрушается, и все крошится. Все. И камень, и металл и, конечно же, чувства.
Поняла я это в свои двадцать три, пребывая в состоянии уныния и разочарования.
Три года назад влюбившись в своего однокашника, я поэтапно прошла все стадии « химической» любви ( по утверждениям американских психологов).
Сначала страстно влюбилась. Затем влюбленность плавно переросла в любовь. Ну, а потом наступило самое неинтересное - привычка. Таким образом, химическая реакция закончилась.
Тогда я решила, что нет смысла в этих постоянно повторяющихся человеческих состояниях души и тела - жить надо проще. Задуманное энергично воплощалось мною в жизнь.
И оказалась, что жить без чувства влюбленности не так драматично, как мне когда-то казалось. Я выбирала себе очередного бой-френда и занималась с ним тем, что приносило мне состояние телесного удовлетворения - сексом.
Однако, при этом сердце мое не выпрыгивало из груди при виде его улыбки, я не впадала в экзальтированный восторг от мимоходом брошенного взгляда в мою сторону, не сходила с ума от ревности и не уносилась в безоблачные дали своих мечтаний.
Безмятежно и холодно прощалась я с очередным другом в момент, когда он прозревал, начиная понимать, что я холодна, как десять тысяч льдинок.
Что интересно! Они, мужчины, не любят холодности душевной, даже если в постели с тебя льет пот в три ручья, и ты напоминаешь работающий вулкан…
Им душевное тепло подавай, а не только сексуальный огонь. Вот такие они сентиментальные.
Но я была неумолима. Поэтому с определенной периодичностью в моей жизни появлялись и исчезали мужчины.
Незаметно мне исполнилось тридцать. А я все также была одинока и свободна от привязанностей и чувств. Мне такая жизнь нравилась.
И вот когда в очередной раз я, как ящерица, начала вновь отращивать свою « оторванную конечность», в моей жизни появился Он…
Только что окончился первый весенний дождь, и на небе появилась радуга. Пахло…весной. Кругом были лужи и лужицы.
Отъехав метров двести от шоссе на своем отнюдь не новеньком « Пежо» красного цвета, я, подрулив к обочине, заглушила двигатель. Автомобиль я не меняю принципиально, полагая, что у него есть душа. Я разговариваю с автомобилем, делюсь с ним новостями. Он отвечает мне взаимностью - ниодной аварии за много лет.
У обочины я сразу увидела небольшой ресторанчик. В ноздри стал проникать сладковатый и притягивающий запах. У меня потекли слюнки. Захотелось изведать блюдо, которое так непривычно пахнет.
Вылезая из автомобиля, мысленно окинула себя взглядом и осталась довольной.
Туфли алого цвета на шпильках подняли меня на 12 сантиметров. Вдохновляла меня и спина цвета «шоколад» после загара в Индии. Я только что вернулась из турпоездки. Конечно, вырез на спине притянет вольно или невольно взгляды самцов, ежели таковые там найдутся. Приличные цацки в ушах и на шее будут зазывно поблескивать, и мерцать в полумраке.
Мои ноздри раздулись от предстоящей встречи с неизвестным - в кулинарии и по части мужского «гона». Надо отметить, что мне часто оказывали знаки внимания незнакомые мужчины. Это стимулировало и подтягивало меня.
Женщиной бабочкой впорхнула я в зал. Да! Именно бабочка изящна, красива и хрупка. И хрупкостью своей нежна и томна.
Мне всегда нравилось сравнение Женщины с Бабочкой. Мужчина, делающий комплимент о моей схожести с бабочкой, сразу становился мне интересен.
Но ресторанчик оказался в основном заполненным семейными парами, и мой эффектный заход остался без аплодисментов.
Изучая меню, я захотела попробовать многое - и рис, залитый белым вином с рыбным бульоном, и лук порей с картофелем внутри, соус из морских раков с тимьяном и свежими сливками.
Когда я остановила взор на сыре пармезан, ко мне подошел официант с внешностью буддиста – так коротка была его стрижка. Как я узнала позже: три миллиметра.
Он наклонился ко мне достаточно низко - карие глаза внимательно и проникновенно смотрели прямо в мои зрачки. Я увидела его идеальную ушную раковину.
- Выбрали? – прозвучало вежливо.
- Нет, не успела. Посоветуйте, пожалуйста. Здесь все так незнакомо, - лучезарно улыбаясь, томным голосом пропела я.
А в голове легкомысленно пронеслось: « Хотя бы официанту понравиться» - Сыр пармезан советую, - флегматично произнес официант - буддист.
- А что в нем особенного? - спросила я, игриво поблескивая глазами.
- Он приготовлен особым способом: его в расплавленном виде накручивают на бутылку и затем во внутрь закладывают начинку.
Ну, конечно же, заказала я и сыр пармезан. Набрала тогда очень и очень много разных блюд. Официант быстро и почти бесшумно каждый раз появлялся сбоку с новым блюдом, словно не замечая моего вызывающего поведения.
Поглощала я избранное около двух или трех часов кряду, запивая великолепным французским вином, которое мой короткостриженный официант не уставал подливать. Молча и сдержанно.
Я пыталась его разговорить. Но он таинственно и, наверное, профессионально отмалчивался.
Неожиданно он насмешил меня так, что я забилась в судорогах от смеха, когда на мой очередной кулинарный вопрос, он ответил что-то невразумительное. Не поняв его, я переспросила несколько раз. Когда же до меня дошло, что он не проговаривает букву «Л», то я буквально заикала от веселья. В это время я уже влила в себя много Франции…
Никак не отреагировал он на мое, казалось, беспричинное веселье, еще услужливее наполняя мой бокал.
Звали его Вовой. Так было написано на его нагрудном значке.
К середине моей трапезы он показался мне уже молодым итальянцем. А когда я в сильном подпитии пошла, тривиально покачиваясь, к выходу, он виделся мне уже просто зэком.
В автомобиле я долго возилась с ключом и не могла воткнуть его в гнездо. Когда он появился в проеме окна автомобиля, я стала пьяно шикать на него и отгонять, как муху, попав при этом рукой в его щеку - она оказалась гладкой на ощупь.
- Бреетесь хорошо, да?- спросила тупо.
- Да, бреюсь внимательно, - почему- то ответил он.
- Ну, и идите на свои нары, - «съязвив», начала я глумливо смеяться над своим пьяненьким остроумием.
- Да, конечно сейчас пойду, а лучше поеду, - мягко произнес он и, открыв дверцу, почти пронес меня на сидение пассажира.
В это время я уже икала и почти спала. Очнулась рано утром в какой-то сторожке…обнаженной. Он лежал рядом.
И я вспомнила безумие этой ночи.
Пока он нес меня к этой сторожке на руках, я промокла насквозь - лил дождь. Он затопил небольшую печурку. И дал мне мужскую рубашку, наверное, свою. Я опять начала икать. Тогда руками начал он нежно массировать мою спину. Но вот они опустились ниже…
Его прикосновения напоминали мне ласковую гладь океана. Нежно и страстно он целовал меня в губы, губы и губы…И мне это нравилось. Он трогал меня руками, и все время гладил. А я, быстро протрезвев, окунулась в него без слов и всяких там сюсюканий.
Ночью же узнала, что ему только что исполнилось двадцать.
- А мне тридцать, и зовут меня Анна - произнесла я инквизиторским тоном.
- Не имеет значения,– спокойно произнес он, - Ты просто Женщина.
- А ты просто Мужчина?
- Да, так получается, так…просто.
Затем были бессонные ночи с ним. Я обожала его запахи. Они возбуждали меня. Запахи мужчины… Чтобы возбудить меня, ему стоило только наклониться и мои ноздри начинали трепетать. Я специально ждала этого запаха, и необязательно всегда он был приятным.
« Я еду в Париж - не мойся» - писал Наполеон своей возлюбленной.
Проникновенно осязала я его тело. И не хотелось мне уже других запахов. Мысленно писала эссе: «Запахи любимого мужчины напоминают запахи моря. Блаженны всегда и всегда неуловимы.»
Я вновь влюбилась.
Но знала, что все когда-нибудь кончится - ведь все разрушается. Поэтому не желала провалиться в банальную привычку, не желала ждать времен, когда пропадет куда-то ощущение жгучести чувств. Ведь произошло так когда-то со мною… И происходит с миллионами других.
Он знал об этой моей фобии, называя ее банальной блажью.
- Ты никогда не привыкнешь ко мне. Я не хочу этого, - уверенно говорил он, - И вообще наша связь это нужда твоей души.
- Нужда души? - задумавшись, я так и не проникла в смысл этой фразы.
Он был странным и не походил на прежних моих приятелей.
До четырнадцати лет жил в деревне у бабушки - с детства курил и пил. Прежде я слышала мельком о детском пьянстве. Но он удачно переболел этим недугом и научился добротно строить бани.
Я гордилась своим возлюбленным, умеющим талантливо строить бани и не умеющим произносить букву «Л». У него был мелкий тремор рук, который я принимала за проявление его сверхсексуальности. Руки его начинали подрагивать, как только я прикасалась к нему…
Но он категорично заявлял, что это остатки детского пьянства. Я почти поверила, но и сейчас сомневаюсь. Ведь руки дрожат лишь в постели со мною.
Джинсы были его привычной одеждой. Он не имел высшего образования и не желал его получать, сообщив, что и без образования станет известным ресторатором.
- Реставратором?- переспросила я.
- Нет, ресторатором, - спокойно поправил он меня.
Я поверила ему безоговорочно. Он умел убеждать, не тратя при этом много слов.
Мой избранник к тому же оказался правнуком пленного немца и в совершенстве знал немецкий. Однажды, остановившись на перекрестке, он, на чистейшем немецком объяснил какому-то туристу, как проехать к Чистым прудам. Я изумленно воззрилась на своего «банщика».
- Ты что собрался на родину предков?- подозрительно спросила его.
- Нет. Просто это дань уважения стране моих предков, - коротко ответил он.
Фамилия Тагер ему досталась от прадеда, и мне нравилось обращаться к нему по фамилии.
- Привет, Тагер! - ворковала я по утрам.
В ответ он спокойно целовал меня в щеку. Тагер был чрезвычайно самостоятельным и на каждое событие, поступок или слово имел свое, иногда странное, суждение.
- Неподдельная Любовь и Страсть это ты, - говорил он, серьезно глядя мне в глаза.
- Где ты прихватил эту фразу? - расслабленно улыбаясь, спросила я.
- Просто у меня есть глаза, - ответил он, ласково глядя на меня.
- Мозг сильнейшее средство для сексуального возбуждения, - как-то изрек он, глядя на меня бешеным взглядом прямо в лифте.
Я быстро к нему приросла, а вернее проросла в нем. И не хотела прощаться даже по утрам.
- Жизненные судороги, как будто радуют тебя. Излечи себя, - нежно гладя меня по плечам, сказал мой юный возлюбленный тихим голосом после моего предложения расстаться.
И я успокоилась…на время.
Мидии, розмарин и жареный базилик, - каждый день он готовил что-то необычное и потрясал парадоксальностью компонентов.
- Откуда ты это берешь? - не переставала изумляться я.
- Из себя, - спокойно вещал он, как буддист.
Хотя все его жилище было заполнено книгами по кулинарии на немецком и… французском, польском, итальянском языках.
Все было ново с ним, как новы и необычны были блюда, которые готовил он. Кстати, ресторанчик, в котором мы встретились, принадлежал его дяде.
А я все ждала окончания «химической реакции». Вместо этого…
Был октябрь, холодный и дождливый. Батареи не работали. Холод забрался ко мне под юбку и пополз по позвоночнику, когда прозвенел звонок.
Они вошли в прихожую, и мне стало жарко.
Тагер стоял рядом с какой-то белобрысой девчушкой, страшно курносой. Он представил ее своей невестой, а глаза у нее были на мокром месте.
Несмотря на мгновенно наступивший ступор, я все-таки узнала от нее, что познакомились они накануне на мосту, с которого она хотела прыгнуть.
И я сразу подумала: «Я также постоянно хочу прыгнуть с моста… моста нашей совместной жизни и не уходя, ухожу».
Девушку я сразу же отвела к своей бабушке, а затем устроила на работу. Все ее проблемы на этом закончились.
А Тагер? Он остался. Через девять месяцев я родила мальчика, похожего на буддиста, итальянца или зэка.
Папа его и сейчас вместе с нами.
У нас свадьба была в его ресторане - он выкупил его у дяди.
Поначалу на свадьбе было тихо и немноголюдно.
На столах в роскошных вазах стояли простые одуванчики - желтый цвет наш любимый. Блюда были неповторимы - эксклюзив, так сказать.
Я выглядела великолепно в белоснежном платье от Юдашкина.
Когда жених преподнес мне подарок-сюрприз, я сразу открыла коробку. И о чудо! Из коробки выпорхнули живые тропические бабочки.
Он знал о моей любви к этим созданиям.
Эффект тихо порхающих по залу бабочек был столь ошеломляющим, что все присутствующие в ресторане неожиданно стали гостями на нашей свадьбе. И закружилось, понеслось....
А по залу, как в немом кино, летали необычайной красоты легкокрылые бабочки.
Меня же просто сразила одна, ослепительно сочетавшая в себе золотой цвет с черным бархатом и яркое сияние бирюзовой полосы посередине. Впоследствии изображение этой свадебной бабочки мы поместили на панно в зале нашего ресторана.
Салют «порхающих бабочек» стал обычным мероприятием в жизни нашего ресторана, который мы назвали «Фейерверк порхающих бабочек», хотя я предлагала в качестве названия « Приют бабочек».
От посетителей нет отбоя. Великолепие салютующих массовым вылетом настоящих живых тропических бабочек притягивает к нам все новых и новых людей. И мы процветаем.
Как я живу? Вернее, как мы живем? Я начала писать детективы и их печатают. Вова перевел один из них на немецкий. Но ему некогда. Он действительно стал известным ресторатором. Ездил на стажировку в Новую Зеландию.
Я счастлива. Вова тоже. Он не устает говорить мне об этом.
Тихое обожание и непреходящее удивление каждым его словом, поступком не покидают меня.
По сей день не привыкла я к своему Мужчине. И «химическая реакция» не прерывается…почему-то.
Так что разрушается все в этом материальном мире и все крошится.
Но … не чувства, как оказалось.
Автор:luba S.