На сайте Vogue существовала регулярная рубрика «Girl in Vogue », героинь которой обычно стилизовала талантливая Наташа Туровникова. А снимала, чаще всего, Маша Попова. Так случилось, что Маша, на тот момент испытывая ко мне романтические чувства, в товариществе с Наташей, предложила сделать и меня героиней колонки.
Все совпало. Наташа, Маша, я, неделя моды в Париже. Снимаем красивый editorial в моих кутюрах и модных архивах, в моей квартире, на кухне, в окне, на лестницах османовских подъездов, на улицах Парижа. Съёмка, совершенно ожидаемо, случается прекрасной. Тем временем Маша признаётся в своих чувствах такого масштаба, на которые я не могу ответить. Я умолчу о деталях объяснений друг с другом, но стать разрушителем прекрасной семьи Маши, ни кармически, ни морально, я не была готова.
И что же дальше? Материал со мной снимают с сетки публикаций, Мария блокирует меня всюду, и через Наташу Туровникову (делая её заложницей ситуации) мне в грубейшей манере заявляют, что помимо того, что меня не будет на сайте Vogue, даже фотографии с бекстейджа, я не имею права использовать. Меня даже просили удалить, ну как просили, требовали, исходники из телефона, которые были мне пересланы после утверждения с редакцией. Это ли не прямое злоупотребление должностными полномочиями?
А завтра будет новая версия «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» или как талантливый стилист Наталья Гольденберг в момент страстного конфликта со своим (а в то время и моим) лучшим другом Андреем Артемовым использовала своё стремление к реваншизму за поруганную дружбу, а также к укреплению личных отношений с одним из известнейших европейских брендов, поставив его выше профессиональных обязательств и почему я стала разменной монетой в этой битве титанов.
Есть и история о великой даме с несметным количеством талантов, которые я упомяну в истории, посвящённой лично ей. Она беззастенчиво использовала свои рычаги давления на пиар-отдел недавно ушедшего из России бренда, на протяжении долгих лет дружного со мной, дабы наложить вето на возможность одевать меня для светских мероприятий.
Поговорим мы и о прекрасной Маше Лимоновой, создавшей из клуба друзей дома Gucci свой личный кружок по интересам. И это не про хорошо или плохо.
Это про то, что тщеславие и личное в России было и есть выше профессионального
Есть и истории про шантаж, эмоциональный терроризм. И про снобизм. А главное про трусость говорить правду. Про то, что сказав единожды как есть, ты рискуешь стать персоной нон-грата в этом мире глянца, который по итогу — пшик, но который по-прежнему готов речитативом повторять слова великого Мандельштама «Я ещё не хочу умирать!».
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Подписывайтесь на канал и читайте предыдущий пост:
Непробиваемый русский глянец: почему туда принимали не всех