Одна блудливая калфа познала большую, но не очень чистую любовь.
Объектом своей африканской страсти Нигяр выбрала не местного дворника, а перспективного молодого человека, дружившего с повелителем стихий. Наивная турецкая барышня полагала, что Ибрагим полюбит ее сделает своей женой.
Товарищ Ибрагим паша не только не полюбил, но и не смотрел в сторону Нигяр. У него были другие жизненные цели, форматы и векторы.
Когда хлопец женился на сестренке падишаха, влюбленная в него девица похныкала но не успокоилась. Она преследовала свою жертву с упорством маньяка.
В бане за ним подсматривала, любуясь его телом белым, сахарным рассыпчатым, в очи ему заглядывала, пыталась лобзать в уста, но была отвергнута.
Чистая и непорочная девушка не стала переживать и по этому незначительному поводу. Выждав момент, Нигяр прямым ходом рванула в койку к возлюбленному, где все, наконец, и случилось к ее радости и обоюдному удовольствию.
Паша, правда, выскользнул на время из цепких объятий любовницы. Нигяр бы его только в снах с эротическими сюжетами видела, если бы не душевная болезнь сестры падишаха.
Соратнику султана захотелось тишины и покоя. Поэтому любящие сердца окончательно воссоединилсь в доме Насуха эфенди, позже оба кровеносных органа переехали в отдельный коттедж, приобретенный Ибрагимом.
Все это время Нигяр ни разу не переживала на предмет того что нарушает какие-то правила, у нее же любовь.
Прямая начальница развратной калфы, Дайе хатун, застукала свою подчиненную практически в момент адюльтера. Она пожурила Нигяр и даже пальчиком ей сделала «ай-яй-яй». Но тоже не побежала никуда докладывать о нарушении правил гарема.
Наверняка в этих правилах были слова о том, что труженицы обязаны блюсти себя и не крутить романы с женатыми визирями.
Но у калфы же любовь, а у Дайе ее не было, так хоть на чужую полюбоваться. Посоветовав девице родить, чтобы не потерять свою большую и не слишком чистую, Дайе успокоилась.
Хазнедар и после того как из-за проказ подружки Валиде султан слегла тоже никуда не пошла, на допросе у падишаха молчала как рыба об волнорез и делала круглые глаза.
Действительно, какие правила, если у девушки любовь и она вся беременная сделалась? Такие нечуткие люди кругом, просто удивительно.
Особенно повелитель позволяет себе всякие вопросы задавать. Нигяр же сказала, что не хотела чтобы так вышло. Какие могут быть вопросы, если девушка не хотела, а все само получилось, и живот почему-то увеличивается в размерах.
Дайе продолжала молчать, ухаживая за своей обожаемой хозяйкой, и пытаясь таким образом фигово искупить свою вину перед ней.
Калфа ходила глубоко беременная. Дайе ее покрывала, и обе не сильно парились о правилах гарема, не говоря уже о матери султана, которую они предали и не чихнули.
И тут случилось непоправимое нарушение правил. Хюррем устроила мнимое покушение на Валиде султан. Никто, правда, не пострадал, и сама Валиде ничего не заметила, но честная и неподкупная Нигяр не стала молчать.
Кристальной чистоты беременная девушка брешет как левретка своему любимому паше потому, что не может молчать когда другие лица нарушают правила. Все бы так работали, приз в студию!
Естественно, происходит очередной скандал, Хюррем ссорится с Хатидже султан. А не будет правила нарушать, распоясалась просто супруга повелителя.
Нигяр, естественно, рыдает, непорочная душа калфы возмущена таким поведением. Дайе хатун вместо того, чтобы сказать: «Ты что творишь, нахальная твоя морда?», обнимает свою подружку и вещает о том, что та правильно поступила.
-Мы не позволим никому нарушать правила, - утешает свою приятельницу Дайе. Странно что объявление не повесили в гареме об аморальном поведении пьяницы и дебошира Хюррем С.
Тут невольно вскакивает маленький вопрос с обеим дамочкам - а вы почему не побежали и не донесли на самих себя? Кто бы вопил о соблюдении правил, но не Дайе с Нигяр и ее пузом.
Валиде султан сначала заболела, а позже отправилась на тот свет из-за Нигяр с Ибрагимом, но ее верная служанка не сочла это серьезным нарушением правил. Зато когда по приказу Хюррем на одеяло веревку положили, хатун взвилась до потолка и заверещала о нарушении, которое никак нельзя допускать и смотрела на султаншу осуждающе, словно забыла, кто ей поместье подарил.
Отдельные несознательные сотрудницы гарема изображали пламенных борцов за чистоту рядов. Они зорко следили за чужой нравственностью, предпочитая не замечать отсутствие своей собственной.