Ларисе долго не везло с личной жизнью. Ухажеры были, а замуж – ни-ни. Спрашивать она стеснялась, но вопрос так прочно сидел в её взгляде, что ухажеры, клюнув на пышное Ларисино тело и хлебосольство её, исчезали раньше, чем она успевала этот вопрос оформить.
Высокая, излучающая здоровье моральное и физическое, несомненно красивая – как красива луна в полном обличье, - к тридцати двум годам Лариса оставалась никем не занятой. Чтобы навсегда и по-серьезному, как хочется любой нормальной женщине.
Уже автомобиль куплен и обкатан, а суженого нет как нет.
Учитывая, где Лариса зарабатывала, так вовсе складывается непонятно. Зарабатывала она в рядах российской армии. Телефонисткой на коммутаторе. В звании ефрейтора.
Армия дело пока преимущественно мужское, но вот не содействовал сей факт Ларисиному счастью, хоть лопни.
- Может я слишком красива? – разглядывала она в зеркале свое привлекательное лицо. Гладкое, мягкое, облагороженное лучшей в магазине косметикой. Брови откорректированы, а губы – как свежий розовый бутон.
- Ах, - вздыхала, снимая шелковый халат. – Формы-то, формы пропадают!
Потом облачалась в штаны с карманами на коленях, шнуровала берцы, защелкивала ремень на бушлате и ехала в часть.
Но – всё течет, всё изменяется!
По разнарядке Министерства обороны, получила ефрейтор Топкина в новостройках однокомнатную квартиру. Кухня двенадцать метров! Комната восемнадцать! Прихожая пять! Есть, где развернуться шикарной во всех отношениях женщине.
А следом возник, наконец, и он – кандидат в мужья. Материализовался, так сказать, из придорожных лопухов. Стоял под дождем на обочине и махал попуткам.
Никто не подсаживал вымокшего пассажира.
А у Ларисы салон кожаный, ей не жалко. К тому же, она верила в знаки. Если тебе машут – откликнись! И взяла пассажира.
Докатили до центра. Настала пора прощаться.
Олежка долго кланялся ее благородству и красоте в целом. Так и заявил: красивей, дескать, не встречал.
- Вы ослепительней луны на небе. Если бы я мог отблагодарить… Ресторан? Прогулка по реке? Карусели, в конце концов?
- Ой, у меня режим, - напропалую кокетничала Лариса, для убедительности распустив по бушлату черные пряди. – Прямо не придумаю, что делать. Я люблю, чтобы дома, в уюте…
- Тогда – глоток шампанского в собственных, так сказать, стенах?
- Прилично ли? Вы, полагаю, женаты?
- Ничуть! Свободен ото всего, кроме долга перед вами. Позвольте, Лара!
И она позволила. И пригласила. И дождалась.
Он пришел весь с иголочки: костюм с отливом, роза с бантиком, вино, шоколадная коробка. Зеркального блеска ботинки она ему снимать не позволила, тем более, что новые полы были еще девственно голы.
- О! – воскликнул догадливый Олежек. – Да у вас новоселье! А я, между прочим, с руками: проводка там, всякие мелочи…
- Ах-ах! Оставим это!
- На будущее?
- На будущее, ах-ах!.. Прошу к столу!
Но когда игристое уже потело над оливье, выяснилось: в хозяйстве ни крошки хлеба.
- Я мигом! – вылетела Лариса из квартиры, заперев ее, по привычке одинокой натуры. А может, подспудно боялась, как бы не передумал гость, как бы не улизнул?..
По возвращении из магазина дверь категорически не захотела открываться.
Лариса уж так и этак. Ключ бороздками вверх, вниз, нажимая, ослабляя, вправо, влево – безрезультатно.
- Олег, - зашептала в замочную дырочку. – Отомкните. У меня ключ заело.
Изнутри молчали.
- Ну Олег же. Вы что ли заснули, - не желала беспокоить соседей и ронять свое реноме Лариса.
Услышат – скажут: не обжилась по-настоящему, еще дом полупустой, а она уже хахалей водит!
Поскреблась. Тишина. Решительно позвонила. Молчок.
- Может, сердце у него прихватило? – и, не успев додумать картины бездыханного тела, ефрейтора Топкину вдруг озарило молнией: обокрали!
Гнусное проникновение в целях завладения фамильными ценностями! Хлеб тебе понадобился? Отослал меня и обрадовался? Ах, ворюга ты подлый, придорожный Олежек. Воспользовался беззащитностью женской души!
И, уже не таясь, Лариса заорала:
- Отпирай, сволочь!
Налегла посильнее на дверную преграду, разбежалась и вышибла ее с петель!
- Стоять! Стрелять буду!..
Квартира была пуста. Совершеннейшим образом. Голые стены. Голая лампочка под потолком.
Это была чужая квартира.
Выскочив на улицу, Лариса убедилась: и подъезд не тот.
Единообразные, доставшиеся от строителей, еще не приспособленные под вкусы новоселов, двери подъездов не отличались друг от дружки. В раже Лариса пролетела мимо своих, и с тоской глядела теперь, как из-за угла, сверкая мигалками, приближается к ней полицейский патруль.
Пожалуйста, поставьте лайк! Подпишитесь, чтобы не пропустить еще более занимательные статьи канала:)