В свете специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины и ответной беспрецедентной антироссийской кампании коллективного Запада особую важность и интерес представляет тема неонацизма в современной Европе.
Обращая внимание на данную проблему в контексте региональной
и глобальной политики, нельзя не признать, что неонацизм, кроме приставки «нео», по сути, ничем от нацизма классического не отличается и является не только политическим инструментом западных элит, но и вполне естественным состоянием общественного сознания европейского социума.
Европа, согласно одному меткому выражению, настоящее кладбище народов, где в процессе становления (этногенеза) современных европейских наций целые народы частично или полностью исчезли с ее карты, будучи ассимилированы. В начале европейской истории, в античности и средневековье, процесс уничтожения и эксплуатации значительных масс населения носил, в той или иной степени, хаотичный характер. В дальнейшем с зарождением и развитием буржуазного общества он становился все более и более целенаправленным (прежде всего по экономическим причинам), в связи с чем для его оправдания был подведен соответствующий идеологический базис. Оформление идей превосходства одних людей над другими, будь то по этническому, религиозному, культурному и другим признакам, в единую доктринальную установку происходило постепенно: в начале на уровне отдельных философских и религиозных трактатов и произведений, научных теорий, а затем в виде официальных государственных установок, закрепленных законодательно.
Почву для появления расизма, а затем и нацизма, подготовила колониальная эпоха , когда в глобальном масштабе миру была явлена тщательно обоснованная идея расового (этнического) превосходства. Чтобы отойти от чисто теоретического обсуждения данной темы, рассмотрим некоторые исторические аспекты данного процесса.
Ярким примером развития общественной мысли в период начальной стадии формирования идеологии расизма служит состоявшийся в 1550 году в испанском Вальядолиде религиозный диспут о наличии души у американских индейцев. Подоплека этого нетривиального мероприятия была в неоспоримых экономических выгодах, открывшихся перед конкистадорами (завоевателями) во время колонизации Нового Света.
Изначально среди испанских колонистов преобладала мысль, что туземцы являются животными, которых можно грабить, убивать и превращать
в рабов, не нарушая христианских заповедей и общественной морали. Но затем появились другие мнения, гласившие, что местные все-таки люди, хотя и второго сорта, а следовательно у них есть бессмертные души, которые после смерти попадают на страшный суд. Души в то время спасали единственным путем - принимая человека в лоно церкви. Поэтому вполне естественно, что голоса, предлагавшие крестить аборигенов, чаще всего раздавались из католической клерикальной среды. Ярким представителем этой церковной группы стал Бартоломе Де лас Касас – испанский священник-доминиканец, прославившийся протестами против зверств в отношении коренного населения Америки со стороны испанских колонистов.
Сейчас мы наверняка не знаем, какие мотивы двигали этим человеком, но из контекста общественных и церковных настроений того времени становится вполне ясно, что в ходе освоения Нового Света католическая церковь быстро осознала выгоду от массового крещения индейцев. Святой престол посчитал, что весьма многочисленная паства неофитов совсем не помешает, ведь приобретенные прихожане будут платить церковную десятину, а укрепление авторитета Ватикана на новом континенте сулит политические выгоды. У основной массы «защитников» туземцев альтруистические мотивы не присутствовали от слова совсем. Здесь надо оговориться, что конкретно Лас Касаса трудно обвинить в личной корысти и материальной заинтересованности. Мне самому очень хочется верить в его гуманистические устремления.
Но вернемся к дальнейшему изложению исторических фактов. Вальядолидский диспут продолжался значительное время, почти год, с сентября 1550 по май 1551 года. По его окончанию было признано, что индейцы не имеют души и не являются людьми вообще, хотя судьи все же потребовали от конкистадоров быть сдержанней в своих действиях против аборигенов.
Стоит отметить, что данное решение было вполне сообразно тогдашнему общественному сознанию, ведь Испания совсем недавно по историческим меркам завершила 700 летнюю реконкисту, а в самой стране регулярно проводились гонения по религиозному и этническому признакам.
Вся эта история вокруг религиозных дебатов ясно продемонстрировала понимание западными элитами необходимости идеологического оформления варварской колониальной политики для предания ей легитимности в глазах европейцев. Дальнейшая же практика террора в отношении аборигенов со стороны португальских и испанских конкистадоров, а также английских, французских и голландских колонистов, показала чуткую, можно даже сказать радостную восприимчивость жителей Европы к таким идеологическим установкам.
В последующие века Испанскую империю на посту лидера «передового отряда человечества» и колониализма сменила Британская империя, которая достигла своего расцвета в период правления королевы Виктории (1837-1901).
К моменту своего пика империя уже имела обширный опыт уничтожения и эксплуатации других народов. Тут вам и планомерное истребление коренного населения Северной Америки, геноцид африканцев и жителей Британской Индии, насаждение опиумной наркомании в Китае. Можно еще перечислить многое. Особенным событием в ряду этих «славных» свершений, в контексте данного повествования, является колонизация англичанами Ирландии, ведь в отличие от вышеперечисленных исторических событий, это был хорошо продуманный и спланированный геноцид европейцев европейцами. На ней и остановимся подробнее.
Английская колонизация Ирландии стартовала еще в 1169 г., однако начало наиболее активной фазы геноцида ирландцев зачастую принято отсчитывать от вторжения на остров войск Оливера Кромвеля в 1649-1650 годах. Если отбросить внутреннюю английскую политическую возню того времени, происходившую на фоне гражданской войны в этой стране, то основными целями политики Кромвеля было продолжением превращения «Зеленого острова» в английскую колонию.
Современное событиям английское общество, по крайне мере в его образованной части, широко поддерживало ирландскую колониальную политику, полагая местных жителей своего рода низшей расой, и признавало за собой право заселять Ирландию, изгоняя местных жителей. Причем местные боевые мракобесы – английских богословы, в формировании такого отношения играли мягко говоря не последнюю роль. Их неоднократно повторенные с 12 века утверждения о «невежественности и варварстве коварных ирландцев, которые лишь претворяются христианами», стали предтечей расовых теорий и практики апартеида так любимых англосаксами во все времена. К тому же, начиная с середины 16 века, данный идеологический конструкт существенно усилился в связи с религиозным противостоянием английских протестантов и ирландских католиков.
Что же касается самого Кромвеля, то, конечно, в глобальном плане роль личности в данной истории (как, собственно говоря, и всегда) ничего особо не меняла, но предавала ей, фигурально выражаясь, более насыщенную окраску. У Кромвеля враждебность к иностранцам приобретала особо яркие идеологические формы, поскольку он был представителем ультракрайней протестантской идеологии.
В рамках изучения истоков появления расизма и нацизма нас этот вопрос интересует весьма опосредованно, поэтому не станем останавливаться на нем надолго, а перейдем к дальнейшему изложению исторических фактов.
Активная фаза боевых действий на острове началась с осады города-крепости Дрогеда (графство Лаут, 56 км севернее Дублина), которая завершилась штурмом 10 сентября 1649 г. Уже в этом первом эпизоде английские колонизаторы показали свой свирепый нрав. Взятие населенного пункта сопровождалось жестокой резней. От его гарнизона, насчитывавшего около 3000 человек, в живых осталось не более нескольких сотен, которые в дальнейшем были проданы в рабство на о. Барбадос. Также было перебито большое количество мирных граждан, не менее 2000 человек, включая все католическое духовенство. Около сотни защитников были заживо сожжены в церкви св. Петра. Причем, оценки жертв очень приблизительные, поскольку даются со слов Кромвеля. Сам же английский главнокомандующий заявил: «я уверен, что это был праведный суд божий над этими варварами…».
В письме к председателю английского Государственного совета Кромвель написал, что пытался преподать ирландцам урок, дабы быстрее лишить их воли к сопротивлению (как похоже на тактику устрашения немецких фашистов на Восточном фронте). Поскольку этот расчет
не оправдался, 14 октября 1649 года англичане повторили расправу над поверженными врагами после взятия очередной крепости Уэксфорд, где на городской площади было вырезано не менее 2000 человек.
Однако свирепость завоевателей, как это часто бывает, желательного эффекта не произвела. По мере продвижения английской армии в глубь «Зеленого острова», сопротивление крепло, постепенно превратившись в настоящую партизанскую войну. Положение захватчиков стало весьма шатким, и Кромвель использовал верную стратегию «разделяй и властвуй» известную со времен Республиканского Рима. Он переманил различными средствами ряд лидеров местных протестантов и англо-ирландцев на свою сторону, что и предрешило исход дальнейшей борьбы.
После ухода Кромвеля основная часть Ирландии была покорена англичанами, а оставшиеся территории были завоеваны его приемниками в течение 50-х годов. В результате этих военных предприятий Ирландия потеряла до половины своего населения, многие тысячи ирландцев были вывезены американские колонии Англии в качестве рабов.
После победы колонизаторы приступили к насаждению в Ирландии английского «лендлордизма» – системы крупного землевладения капиталистического типа, которая создавалась за счет экспроприации земель у местного населения. Всего около 2/3 ирландской территории оказалось в руках этнических англичан.
Проживание английских колонистов и ирландцев было разделено конфессиональными и этнокультурными границами, что фактически привело к настоящей сегрегации. Данный факт многократно подтверждается в различных письменных источниках Англии того периода. В них, к примеру, часто встречались такие пассажи в отношении ирландцев: «они в своих нравах немногим лучше, чем самые дикие индейцы», «белые негры», «человекообразные шимпанзе», «приматы».
В последующие века национальное угнетение ирландцев только усиливалось, принимая самые отвратительные, но весьма свойственные англосаксам формы.
Продолжение следует…