Уже познакомились с Корнелией Фокс и Матвеем Самойловым, двумя героями первого плана романа «ПОЛУСВЕТ». Сегодня встречайте Марусю Жукову, даму чуть постарше остальных, тщательно это скрывающую и ведущую совсем необычный образ жизни: мало того, что занимается невесть чем, - это как раз норма для обитателей полусвета, - но у нее еще целых два мужа. Она – барышня твердых мнений и резких суждений, необычайно напористая, так что по праву занимает место среди героев первого плана.
— Скажи, как это у тебя получается? — Наташа передвинула шезлонг ближе к Марусе Жуковой. — Два мужа в открытую, и уже сколько лет!
Ответ у Маруси стоял на автомате... Она работала в Лондоне, а Ванечка отказывался переезжать туда из Вашингтона. Сначала высиживал американское гражданство, а получив, заныл, что искать работу в Лондоне — для него слишком большой стресс. Работы для пишущих русских в Лондоне в середине нулевых было море, каждая уважающая себя российская компания держала там офис и пиарилась в Сити, но Ванечка цеплялся за Вашингтон, повторяя, что он там «угрелся».
— А как вы в Америке оказались? — поинтересовалась Наташа.
— Долгая история, потом как-нибудь…
Короче, Ванечке было сказано, что у него не может быть претензий, раз он, как законченный эгоист, обрек жену на одиночество в развеселом Лондоне. И тут же подвернулся Хельмут, уже знакомый обитателям полусвета, импозантный, умеренно занудный немец. Но это ж не повод разводиться с Ванечкой. Сначала каждый из мужиков пытался тянуть на себя одеяло в лице Жуковой, потом они свыклись, притихли, и теперь всех всё устраивает. Ванечка снует между Штатами и Тель-Авивом, Хельмут — между Берлином и Тель-Авивом, а сама Маруся порхает между этими чудными городами, успевая и в Москву заскочить, где и друзья, и деньги. Но Жукова — это отдельное явление.
Чем занималась Маруся Жукова, описать крайне сложно. Она была коучем. Не шринком, не мозгоправом, не психологом, читающим Юнга, а именно коучем. Не какого-то личностного роста — аутотренингом и заклинаниями она клиентов не истязала, просто и емко: лайфкоуч. У нее имелись решения для каждого и на все случаи жизни, для этого у нее были все основания, — незаурядный ум и огромный жизненный опыт. Бизнес у Самойлова проседает — Жукова ему все разложит, она же спец в финансовом управлении. Деньги перегнать в другую страну: какие бумажки подложить, чтобы банк ничего не завернул и никуда не настучал, что надо делать только через офшор, а чего через офшор делать категорически нельзя, — Жукова в этом дока, она годами жила на несколько стран, гоняя деньги туда-сюда. Юридический совет дать — нечего бегать к лойерам, те только законы умеют цитировать, а Жукова знает практики их применения, это же главное, она сама сто раз судилась, и не в одной стране. Квартиру выбрать она может лучше любого маклера, переделать ее — лучше всех архитекторов-дизайнеров: она своих квартир без счета перестроила и продала с наваром. По жизни совет нужен — подруги бегут опять-таки к ней: уникальный личный пример, два мужа. И не надо думать, что это бла-бла, Жукова работает четко, поэтому имеет право брать с клиентов вполне взрослые деньги. Не нравится слово коуч, можно называть ее фиксер, так даже лучше.
Маруся не любила свой паспорт. Не за то, что он российский, а за то, что в нем стоит год рождения. Она уже шестой год праздновала свои сорок четыре, делая ставку на грацию тела и молодость души. Не любила она паспорт и за имя Мария, само по себе достойное и сильное, ей под стать, но всех же вечно приходится одергивать: «Я вам не Машка». Звать ее надо было Марусей, можно Маней — особенно теперь, когда она поселилась в Тель-Авиве. А Машка — это непристойность, в ответ на которую она могла и вспылить. Поэтому в глаза ее называли Маруся, а за глаза — просто Жукова или Жучка. Не в том смысле, что шавка, а потому что жучи́ла.
В Штатах, которые так интересовали полусвет, Жукова работала в банке, в Вашингтон переехала и семья — кроме Ванечки, еще мама и сын, тогда кроха, а теперь красавец-парень двадцати восьми лет, правда, в рассказах Маруси ему уже который год было двадцать два… Через четыре года вернулась в Москву, взлетев в руководство одного из крупнейших банков. Там за пару лет со всеми разругалась, и ее сплавили — типа в ссылку, зато в Лондон, куда эгоист Ванечка так и не переехал.
После Лондона работать на дядю надоело, захотелось творчества. Взялась скупать убитые квартиры в prime-locations, которые перекраивала, отделывала и продавала с таким наваром, что никому не рассказывала. Чтоб не обзавидовались. Рядом с этой темой — сделки резидентов разных юрисдикций, стало быть, людям нужно помочь деньги куда-то переправить, подсказать насчет контрактов, налогов и прочих деликатных материй. А где контракты и налоги, там и офшоры, и схемы… Консультант — это вообще ни о чем, лучше лайфкоуч. Или совсем хайпово — фиксер, если кто понимает. А кто не знает, пусть у Google спросит. Жизнь на две-три страны – то Москва, то Берлин, то Штаты — вполне устраивала, пока лафа не кончилась. Как нетрудно догадаться, после крымнаша и вместе с санкциями.
Рубль провалился, клиенты впали в коматоз, и тут судьба нанесла удар под дых: полный отлуп на получение грин кард! Немыслимо: у Маруси муж и сын давно граждане США, она и не спешила делать гринкард, считая, что всегда успеет, а Штаты — бац и перекрыли русским кислород. В России же Марусе не было никакой жизни. Совершенно объективно не было, даже если не брать в расчет, что хочется жить то у Ванечки в Вашингтоне, то у Хельмута в Берлине. В Россию пришел пушистый звездец, любой ценой куда угодно, только прочь отсюда. Маруся впала в депрессию и сидела в ней безвылазно, пока не заехала как-то на дачу к Корнелии.
Маруся познакомилась с Корнелией Фокс на тусе. Матвея Самойлова она знала и раньше — в их полусвете параллели как раз очень пересекаются, это не геометрия. К Корнелии ее подвел один тусовщик, болтливый и шумный, успевавший за вечер смутить каждого мыслью, что тот прозевал самое важное. Он нашептывал, что Фокс — это кладезь клиентов для Маруси, у каждого все вкривь и вкось, тут ей фиксить и фиксить… Корнелии он с порога заявил: «Маня— наш человек, не обдирай ее, потому что твои привычные триста тысяч в месяц уже все равно не десятка грина». Маруся приклеилась к Корнелии, рассказывая, как она видит их будущую работу, а Корнелия все сжимала руку Матвея, сидевшего рядом, и смеялась тому, что тот ей шептал на ухо, ей было не до Жуковой.
Идея совместной работы была в принципе нелепа, коучинг — дело интимное, что тут пиарить? Но странным образом Куки, она же Корнелия Фокс, и Маруся сдружились крепко: обе веселые, хваткие, без тени занудства. Встречались нечасто, а с первой минуты ощущение, будто накануне расстались: тут же фонтан рассказок, пересыпанных хохмами, с вкраплением тонко-уместных матерных словечек. А уж после того, как Куки вытащила Марусю из депрессии… Не умея и не особо стремясь привести собственную жизнь даже в подобие порядка, она в одно касание вернула Жукову к жизни!
—Есть же простое решение, сделай себе израильское гражданство!
— Да какая из меня еврейка? — Маруся даже удивилась.
Действительно, еврейка из Маруси была никакая, один дед-еврей по материнской линии. Даже мама уже не еврейка, раз мама мамы — то есть Марусина бабушка — была русской дворянкой, чем ее внучка крайне гордилась. Куки напомнила внучке, что она и сама еврейка только по отцу, стало быть, тоже никакая. Да и у Матвея еврейская линия косоватая.
Они с Матвеем наперебой просвещали Марусю, как делали израильские паспорта Лиза Осинская, Саша Горилов, Регина Гаврилова, Женя Шанская, Маша Трост, а еще Даша, другая Маша, Володя, Нинель и Нина. И Толя — не тот, который в Яффо живет, а друг Мисонова, хотя тот Толя, который в Хайфе, тоже… Матвей упивался рассказом: его младший сын выносит ему мозги вопросом, зачем еще израильские паспорта, раз есть британские и американские. Подрастет — поймет.
— Хотя бы потому, что русским счета во всех банках закрывают… — заявила Маруся.
— И уж точно не открывают, скринят до седьмого колена, — подхватила Куки. — Скоро чистыми станут только деньги, от святого духа полученные.
— Получишь израильский паспорт, откроешь по нему счет в Германии, — продолжал Матвей.
— Вообще без вопросов! — перебила его Куки, жуя апельсин. — Какие могут быть у немцев вопросы к евреям?
Корнелия и Матвей отправили Жукову к мастаку-юристу, которым оказался Миша Наумов. А как вы хотели, даже если это геометрия, то неэвклидова. Наумов взял с Маруси немыслимую сумму — Куки называла совсем другие тарифы — но, видимо, Миша весьма точно оценил небедность Жуковой и возвел ее в степень Марусиного отчаяния. Однако ж, вопрос порешал быстро и стал другом.
Хотя Маруся и любила Мишу всей душой, она называла его решалой, давая понять, что она сама не решала, а коуч, разница принципиальная! Миша брал вопрос и шел его решать, за что получал деньги. А Маруся находила решения любого вопроса, до которых другому не додуматься, и за это получала деньги. Она и швец, и жнец, и на дуде тоже может научить, если кому надо... Но не скакать же самой с голым задом под луной. В свете злословили, что Жучка так вжилась в образ коуча, что то и дело начинает учить жизни всех подряд, невзирая на отсутствие клиентского запроса, но то, что Жукова — это отдельное явление, признавали все.
Роман можно приобрести в электронном виде в следующих магазинах:
на территории РФ:
https://www.litres.ru/elena-kotova-31978695/polusvet-strashnyy-smeshnoy-roman/
на территории других стран:
https://www.amazon.com/Полусвет-Страшный-смешной-роман-Russian-ebook/dp/B09W9NXVKD/ref=sr_1_1?keywords=Полусвет&qid=1651420743&s=books&sr=1-1