Элина попала к нам на курс позднее всех. Мы уже успели сплотиться коллективом, когда профессор попросила меня помочь садаптироваться новенькой. Длиннокосая чернявая одеситка с большими и слегка испуганными глазами несколько дней молча ходила со мной, привыкая к новой стране, языку, университету. И так как на факультете хореографии домашние задания это постановка миниатюр или танцев, мы с Элиной как раз и продолжили заниматься вместе и сдружились.
Я чувствовала себя очень комфортно в её компании. Девушка была моей комплекции, благодаря чему постановки с моим участием стали выглядеть более балансировано.
Спустя несколько дней после появления Элины на курсе она тайком призналась, что у неё нет телефона и, соответственно, местного номера, а также что до конца месяца на жизнь у неё почти не осталось денег. Я не могла не отреагировать на это и предложила немного денег, так как и сама то жила на стипендию. Но Элина отказалась. Она просто попросила её с собой никуда не звать, потому что платить ей нечем.
Вечером я не могла уснуть. Да и как уснёшь в шумном, кишащем молодёжью студенческом общежитии? Я написала нашему куратору и в дискретной форме описала ситуацию Эли, с идеей как ей помочь. Куратор Маргарита сразу же подхватила идею и через 10 минут был создан общий чат "Как помочь Элине", где были включены студенты из курса, а также преподавательский состав. Через три дня, на собрании курса мы вручили Эле старенький кнопочный, но работающий телефон с симкартой, а также конверт с суммой, которую смогли собрать. Студенты очень душевно отнеслись к помощи, ведь девушка приехала издалека и здесь у неё никого нет. Ну, кроме нас. Мы радовались тому, что Эля теперь может звонить домой в Одессу, а ещё она может тратить денежки на все, что ей нужно.
Телефон Эля так и не использовала. Она не брала трубку, когда ей звонили мы, а с родителями связывалась (я гораздо позже узнала) через ноутбук своего земляка этажом выше. И почему же она не сказала мне об этом? Ведь идея найти для неё телефон началась с того, что Элю и нам самим нужно было находить.
Время очень быстро сгладило это недоразумение, и студенческая канитель закрутила. Экзамены, подготовка номеров для практической части, концерты. Шли декабрьские праздники, а здесь они начинаются прям с начала декабря. Мы с Элиной участвовали в большинстве студенческих и преподавательских работ. Я тогда ещё ей сказала "Я уже на понимаю что происходит, что я танцевала и что ещё нужно танцевать. Вижу очередной костюм, одеваю его и иду к сцене. Какая музыка начнётся, тело сориентируется что делать надо." Мы вместе смеялись. Концерты закончились. И мы похудевшие, подтянутые и очень уставшие сидели в кафе и просто молчали.
/Знаете, а ведь тишина это хороший ресурс для восполнения сил./
Мы отдыхали. Нам было хорошо и от того, что весь накал прошел, и от того, что получился отличный видео и фото материал, и от того, что завтра Рождество и каникулы. Долгий выыыыыыдох...
На каникулы мы разъехались по домам. Эля уехала в Одессу. Семья, дом, ёлка, снег, праздники. Как хорошо жить, ни о чем не думая! Все каникулы мы переписывались с Элей и с моей соквартиранткой Алей (забавное совпадение, правда) в общем чате. И так как к нам с Алей должны были подселить третьего человека, мы подбивали Элю занять это место.
В начале февраля мы стали как перелетные птицы слетаться в общежитие и университет. Мы с Алей уже хлопотали по вопросам переселения Эли к нам, так как она сама задерживалась дома. Её мама была в больнице и Эля не могла её оставить. Вобщем, к концу февраля мы уже открыли бутылку дешёвого красного вина из соседнего магазина, закусывали пирожками мамы Эли и пели Лепса на весь этаж. А ещё через неделю наша комната приобрела уютный вид, переоборудовавшись из трех кроватей в двухярусную и одиночную, с тайником для костюмов внутри.
Чудо. Такого хохота я от нас троих не слышала никогда. Вечерами наша комната за минуту превращалась от урока по растяжке до сумасшедших патномим на стульях, на верхнем ярусе двухспалки и конечно стойки на головах на полу. Чайник шумел вечерами, а автоматичная кофеварка поднимала всех в 7 утра. Боже, какое это было время! К нам приходили коллеги, мы приобретали приличный пижамный вид, сдвигали стулья и стол.
/Если аккуратно открыть пачку чипсов, а её дно собрать в гармошку, то отдельное блюдце для них не нужно. Мы так же быстро перешли на одноразовую посуду для гостей/
Карты и игра Мафия были любимым занятием, о котором слух разлетелся по все курсам и к нам хотели попасть даже студенты, которых мы не видели в университете в принципе.
Так, день за днём в нашей уютной шумной комнатке со смешными самодельными часами (они не указывали время, а действия. К примеру, в 7 утра было написано ВСТАВАЙ, в 7:45 Иди, а в 7:55 уже БЕГИ и так далее по расписанию) и кофеваркой.
Пришло время пасхальных каникул, и студенты вновь, как перелетные птицы засобирались восвояси. Эля в этот раз не могла уехать домой и я предложила ей провести каникулы у нас, чтобы не скучать одной в пустом общежитии. Она согласилась, и я подумала маршрут, по которому мы будем ехать, чтобы Эле было приятно и интересно.
Наши чемоданы компактно разместились в багажнике моей маленькой Корсы, на заднее сиденье я расположила портативную колонку, чтобы музыка бомбила всю дорогу. Мы уехали. Маршрут лежал через горы с красивыми видами, мостами и серпантином. Эля наслаждались видами, а я радовалась, что ей нравится. По пути мы заехали к однокурснику, чтобы отдохнуть от долгой дороги и прогуляться. И уже к сумеркам мы добрались домой, где мои родители нас встретили.
На следующий день у Эли был день рождения. И я радовалась, что его она проведёт не в одиночестве. С самого утра я предложила папе сводить нас с Элей в горы к старинной крепости. Эленская крепость, кажется так она называется. И кстати, очень сочетается с именем Эли, что добавило эмоций нам всем. Конечно же Эля согласилась на поход. Эмоции были полными, мы забавно проводили время и совсем не устали. Крепость нам всем понравилась. И я впоследствии ещё много раз поднималась туда.
Каникулы закончились, и мы полные сил и эмоций ехали обратно, напевая Лепса, Сердючку, Лабаду и все по списку в ютуб листе. Семь часов в пути в хорошей компании снова пролетели быстро.
Оставалось около двух месяцев до окончания семестра и приближались ежегодные отчётные и экзаменационные концерты. У нас с Элей от репетиций и нагрузок вновь заворачивался пиджак. Но мы обе были в хорошей форме. А на лето разъехались кто куда.
/Вот когда берёшь разгон, понимая, да, впереди ожидает трудный волнительный период, проскакиваешь его, не поддаваясь турбуленции и вдруг разом все заканчивается... И ты сидишь такой, ранним утром после последнего концерта или экзамена, и тебе реально ни че го не на до де лать и ни ку да не на до бе жать. И думаешь у себя в голове "Так, и что теперь? И куда сейчас?" и сон не идёт, и ноги бегут куда то, что уже закрыто охраной на долгие три месяца. И вдруг ощущаешь себя как на каком-то заброшенном острове./
Летом Эля все реже выходила в чат, а к осени, когда университет уже открыл свои двери и начались первые лекции её ещё не было. Мы с Алей не понимали почему её все ещё нет. Элина почти каждый вечер говорила, что "завтра" купит билет. Приехала она месяцем позже. И я бы сказала, что приехала не Эля. Она сразу же стала избегать нас, в комнате, где мы жили воцарилась напряжённая тишина. Эля приходила поздно, когда мы уже спали, и спала до поздна, а нам не удавалось её разбудить утром. Она почти не разговаривала с нами. Мы чувствовали это напряжение, но откровенно не понимали что происходит. В университете у неё была похожая ситуация. Преподаватели недоумевали и раздражались её поведением, успехи Эли падали. Она сдружилась с девочками из другого курса и все время проводила с ними. В один момент дошло до того, что мы перестали желать друг другу доброго утра и вообще разговаривать. Собираясь в комнате каждый занимался своим ничегонеделаньем. Первой не выдержав напряжения подняла вопрос Аля. Эля сказала что все нормально, просто у неё нет настроения. И такое избегание разговора длилось ещё около месяца. Мы даже стали привыкать, что в комнате нашей живёт "приведение Эля" и были готовы оставить все как есть, если бы не напряжение на курсе.
Ещё весной, когда мы в поте лица работали над дипломным спектаклем одного из магистров Эля сдружилась с ней. Вышел действительно хороший спектакль, я часто пересматриваю его. А магистр, поставивший его, этой осенью был приглашён преподавать нам несколько предметов, в том числе Театр движений и Пантомиму. И на курсе у нового преподавателя Ивы сразу же появилась любимица. И раздражало даже не это, а то, что вся полезная для научения информация проговаривалась только в сторону Эли. Все упражнения показывались только ей, а мы должны были учить от неё. Но и это не было проблемой. В общей раздевалке после занятий они обсуждали все курсы и педсостав. И это перешло уже все границы моей толерантности. Элю я стала обходить стороной, на занятиях с Ивой старалась как могла, а также сообщила о специальном отношении к определённым студентам кураторy. Да, я стукач. Но я имею право получить то качество обучения, за которое плачу. К счастью, куратор прислушалась ко мне. Что-то даже поменялось в подходе Ивы к нам, но в целом картина была кислой.
/Как вам выглядит упражнение на дуетный баланс с человеком, с которым у вас напряжённые отношения уже месяца два? Не хотелось ли бы в какой-то момент разжать руку? Мне хотелось. Только в том то и состоит упражнение - если я отпущу её, я упаду и сама./
Репетиции с ней превратились в пытки, в борьбу характеров. Я пыталась поговорить, и получила кучу полезной критики к себе, но это не привело её к облегчению. Выливши ушат дерьма на меня она не поменяла своего поведения и отношения. Тогда я работала над своей дипломной работой и Эля танцевала у меня в ансамбле. Я услышала её, я старалась поменять подход. Однако было слишком поздно. Эля была под влияние своих новых друзей - Ивы и ребят из старшего курса. Все они просто встали на сторону Элины и ополчились против меня. Вам наверное не совсем понятно почему так случилось. Я все ещё не понимаю этого.
/Когда идёт дождь, нижняя часть кровельной черепицы остаётся сухой. Но она есть опора для верхней черепицы, которая создана чтобы намокать./
Боль. Это единственное слово, которое уместилось во мне, осело так глубоко, прижилось корнями. И только мой куратор и моя Аля были со мной до последнего момента. До защиты дипломной работы и после неё. И сейчас они со мной. Я знаю это и ценю. Но ещё болезненней продолжать ждать, что Эля придёт в себя и напишет мне. Она ведь иногда пишет Але... Она видится с моим куратором... Она скорее всего знает кое что о моей жизни, но никогда не пишет мне. А я очень жду её письмо, слово, эмотикон.
Прошло 4 года с момента этой истории. Сегодня она бежанец здесь, в этой же стране. Я звонила ей чтобы узнать как она, живи ли её родные, нужна ли помощь. Она отвечала, да, присылала сердечки в ответ на мои сообщения. От помощи отказалась. А большего я и сделать не могу. Была дружба (если она была, конечно) и сплыла. И сейчас, описав эту историю я увидела её со стороны. Да, боли, конечно было много. Сейчас она не душит меня. Рана затягивается.
Я злилась на неё потому что она так мне и не написала. Когда я это поняла, меня отпустило. Я читаю её посты, она лайкает мои фотографии. И мир не рухнул.
/Я так ждала что ты напишешь, а сейчас мне этого уже не нужно. Нет, ты пиши конечно если хочешь, я прочту, возможно даже отвечу, но дверцу, в которую твоя душа могла прийти на чай к моей я тебе больше не открою./
автор - Добрые руки