Рассказы с военных полей:
"Под Изюмом мы хорошо подружились с военврачом, человеком прекрасно образованным, воспитанным, настоящим офицером с большой буквы. Как-то вечером мы разговаривали на отвлечённые темы, когда по радейке сообщили, что пришла мотолыга с ранеными. Я проявил любопытство и пошел с подполковником С. встретить «трёхсотых».
Артиллерийский и минометный огонь вообще наносит крайне тяжёлые ранения, осколки снарядов рвут плоть как бумагу и буквально диву даёшься от того, как военврачам удаётся спасти 97 процентов ( если не больше) попавших к ним раненых. В этот раз привезли парня, верхняя часть бедра которого была разорвана осколком 152 мм снаряда. По сути ноги уже не было, крупный осколок перебил бедренную кость, артерию, вывернул мышцы наружу.
Бойца тут же положили на стол и врачи начали работу. 40 минут напряжённого труда, ампутация ноги, переливание крови. Я когда только взглянул на раненого то подумал, что жить ему осталось не более нескольких минут. Лицо вытянулось, стало серым и печать смерти на нем проступала все явственнее. Но врачи бились и бились над ним.
С практически нулевым давлением, с огромной кровопотерей , с изуродованной практически по пах ногой, боец цеплялся за жизнь. Дождавшись окончания операции я вышел покурить и через несколько минут вышел мой друг подполковник.
«Умер парень?», спросил я.
«Нет, не умер. Транспортировать его сейчас пока не можем, но он будет жить».
«Но как такое возможно»?
«Мои врачи умеют работать», устало сказал медик, «Он будет жить и даже танцевать».
Я специально уточнял потом на «Большой земле», что с парнем. Жив и идет на поправку. Чудо, реальное чудо и золотые руки военных хирургов".
А вот ещё:
"Услышал историю бойца от одного из командиров, хотел познакомиться лично, но не смог дотянуться - когда приехали в штаб, бойца отправили на «передок». И вообще он всё время там, впереди, что объясняется легко и просто: он - медик.
26, кажется, лет. Антоха. Даже позывного еще нет - не клеится. Работал санитаром в больнице, то есть у него была «броня». Никаких тебе снарядов, огненного дождя над головой, сиди себе в женском коллективе, пей чай с конфетами. Но как только позвали - без раздумий парень приехал на фронт.
Товарищи говорят - пришел в часть с высветленными волосами, шутят - «обабившийся» был, от пребывания среди врачей женского пола и медсестричек сам обрел какую-то плавность, скажем так, в общении. А тут - шахтерская, казацкая часть. Мужики - рубят напрямки, за словом в карман не лезут.
Командиры наблюдали - как войдет в коллектив. Потому что недобро, недоверчиво косились на этого «хипстера» самые отпетые, самые резкие из мужиков.
А ничего. Влился. Один из командиров говорит, что приехал недавно в штаб прифронтовой, а на карауле как раз стоял солдат из «отпетых». Спросил командир, где медик. И отпетый с уважением, с расстановкой так: «Ан-тон - внизу». Тут в тексте интонацию не передашь; но это так было сказано, будто с Антоном караульный на «вы», хотя в окопе все на «ты».
Как он уважение отбитых и отпетых заслужил? Нелегко и непросто. Был штурм деревни в марте, укропы хорошо окопались, использовали рельеф местности. Штурмовали луганчане, «музыканты» и резервисты вместе. Итог - 19 раненых. Медик - один. ОДИН НА 19 РАНЕНЫХ. Антоха справился. Всех отработал, всех отправил. А это ведь работа для крепкой психики и холодной головы: раненых надо рассортировать на тяжелых и легких, определить, кому сразу помочь, а кто потерпит. И никого он не бросил, не сдался, вообще слабины не дал.
А в начале мая у Антохи свадьба была. Комбат не хотел отпускать. Но выпросили офицеры для Антохи увольнение. Отгулял. И в 3 часа ночи уже увезли обратно, на передок. Такое время".