Недавно я вернулась от мамы. Жизнь рядом с ней – это всегда погружение в воспоминания. От них невозможно спрятаться, они сами о себе нашептывают. Я часто просыпаюсь рано утром будто из-за того, что кто-то позвал меня. Я слышу тихие голоса за стеной комнате и удивляюсь – кто это умудрился заглянуть к нам в гости так рано? Сползаю с высокой кровати и осторожно приоткрываю дверь в соседнюю комнату… Никаких гостей, сумерки висят в воздухе как призрачный серый туман. Солнце встаёт с моей стороны, а сюда лучи ещё не скоро доберутся.
Кто же это говорил? Мне показалось, приснилось? Мама живёт в старом родительском доме, доставшимся ей в наследство. Деревянное строение расширили, улучшили, обложили кирпичом, перекрыли крышу. Но старые стены помнят всех, кто в нём жил и бывал в разное время. Может быть, их голоса записаны на старых досках как на дисках, и старый дом проигрывает их для нас в произвольном порядке?
О чем был разговор, кто это был? Я не разобрала...
На большом круглом столе стоит кувшин с остывшим травяным чаем, заваренным с вечера, – липовый цвет, кукушкин хлеб, матрёшка и мята. Хочется пить, и я наливаю себе чашку. Вечером горячий чай был прозрачным с оттенком лимонного леденца. Сейчас он потемнел и загустел – мама говорит, что это от липового цвета. А эти перламутровые переливы на поверхности от чего, интересно?
Стоять холодно, и я забираюсь с ногами в огромное кресло, похожее на беззубую пасть старого безобидного чудовища. Кресло стоит в ногах кровати, на ней спит мама, натянув одеяло до самого подбородка. Её ровное сопение меня умиляет – это под утро она так тиха, а ночью обычно храпит как богатырь. Поэтому мы всегда спим в разных комнатах. Пару лет назад я решила её побаловать и уговорила поехать вместе в санаторий. Двухкомнатный «люкс» мне не по карману, мы поселились в обычном «приличном» номере – маленькая прихожая, туалет с душем, небольшая комната с балконом. Между двумя узкими кроватями не было и метра. И все же я прекрасно спала в те две недели.
Дней за десять до поездки я начала аутогенную подготовку. Внушала себе, что храп любой матери целительно действует на организм её ребёнка. Что звуки эти гармонизируют процессы, оздоравливают и дают силы и жизненную энергию. Когда я рассказываю об этом своём фокусе близким, они смеются надо мной. И мама – громче всех.
Смейтесь, смейтесь… А у меня получилось. И не раз ещё получится. Но не сейчас. Тихое дыхание матери почему-то тревожит, заставляет вслушиваться, ждать каждого нового вдоха и выдоха… Наверное, мне лучше вернуться в свою постель и попробовать заснуть, ведь сейчас еще только начало пятого…
Я ныряю в постель, и вскоре снова слышу разговор. На этот раз никакой мистики - соседи из дома напротив собираются в город. Они работают в пекарне, уезжают рано. Скрип ворот, шум мотора, хлопают двери машин. Вот и уехали.
Дом поставил на паузу свои ретро-записи, я слышу только щебет птиц и шум листьев.
Ладно… Потом… Я засыпаю.