У Нины Сергеевны было две дочери, Лида и Лена. Лида старшая, заботливая и ответственная. Не очень красивая, зато на нее можно было положиться во всем. Она вышла замуж, родила двух мальчиков. Лидин муж имел сложный характер, супруги, бывало, ссорились, в общем, жили как все обычные люди. Лида работала, ездила в сад вместе с Ниной Сергеевной, крутила заготовки по вечерам.
Младшая дочь Нины Сергеевны, Лена, имела совсем другой характер. Если Лида была светленькой, то Лена, наоборот, росла брюнеткой, довольно-таки симпатичной, но уж очень неженственной. Коротко стригла волосы, в основном носила брюки, и с детства хороводилась с мальчишками, лазила с ними по деревьям, даже дралась.
Окончив фармакадемию, Лена вышла замуж за Олега, получила распределение в тьму-таракань и уехала строить семейную жизнь подальше от родителей.
«Не хочу я с вами быть даже в одном городе, так вы мне надоели со своими нравоучениями», – говорила она матери.
Нине Сергеевне слышать это было больно, но что поделаешь, такая ее младшая девочка своенравная.
Проходит несколько лет, Нина Сергеевна овдовела, у нее подрастали внуки, и тут заболела раком старшая Лида. Ей отняли грудь, но операция не помогла. Лида прожила после нее чуть больше года, и умерла прямо на руках мужа и мамы.
Нина Сергеевна мужественно боролась с горем, пытаясь поддержать осиротевших внуков и Лидиного мужа.
Лена тем временем так и жила за полстраны от родного города, работала в поселковой аптеке и пила. Ее муж от такой жизни, забрав старшего сына, сбежал обратно к своим родителям и нашел себе другую женщину, а Лена с младшим сыном куковала в поселке, раз в год наведываясь в гости к матери.
Как-то раз Нина Сергеевна сама съездила к дочери. Ей очень хотелось, чтобы Лена вернулась в родной город, и она начала уговаривать дочь. Лена сначала упиралась, а потом, продав в поселке жилье, вернулась в город к матери.
Ее муж к тому времени расстался с женщиной и жил с сыном в квартире своих родителей. Лена вернулась к нему – на деньги от продажи жилья в поселке купить отдельную квартиру в большом городе не получалось, и семья вроде воссоединилась.
На самом деле супруги жили, как чужие люди. Лена пила, на работах подолгу не задерживалась, ее отовсюду выгоняли, и она транжирила деньги, оставшиеся от продажи поселкового жилья.
Нина Сергеевна ничего не могла поделать с дочерью, она ее уговаривала бросить пить, но Лена ее не слушала.
Дети умершей Лиды выросли, один даже женился, другой сын так и маялся холостым. Со своим отцом внуки Нины Сергеевны практически не общались, он даже их выгнал из квартиры, и они пока жили в квартире умершей бабушки по отцовской линии.
Нина Сергеевна очень жалела Диму и Сережу, потерявших мать, и поэтому она завещала свою двухкомнатную «хрущевку» на пятом этаже внукам. Кстати, Дима и Сережа бабушку постоянно навещали. Когда у Нины Сергеевны случился инсульт, то внуки приходили, ухаживали, приносили продукты.
Между тем, Лена о матери особо не переживала, она могла уехать на все лето на юг к подруге и даже не вспоминать о Нине Сергеевне.
Дети Лены обзавелись семьями. Чтобы им не мешаться, Лена переехала к матери. И вот в один прекрасный день, она обнаруживает завещание на квартиру. Какой же крик подняла дочка! Она так орала, что бедной Нине Сергеевне снова стало плохо. По счастью, удалось вызвать скорую, которая увезла женщину в больницу, где ее самочувствие улучшилось.
Вернулась из больницы Нина Сергеевна ослабевшая, из квартиры совсем перестала выходить. Лена отобрала у нее все документы, ключи. Сама распоряжалась пенсией Нины Сергеевны, отказывалась покупать лекарства, практически не готовила матери поесть, а то, что готовила, невозможно было разжевать.
Нина Сергеевна жаловалась родственникам, сестрам, Лидиным внукам, а Лена заставляла переписать завещание.
«Чтоб ты быстрее подохла», – кричала она на старую мать.
Летом Лена опять собралась и уехала к подруге на юг, забрав паспорт и пенсионную карточку матери.
Сестры начали советовать Нине Сергеевне сменить замки в квартире, обратиться в полицию, чтобы сделать новые документы. Тогда бы Лена не смогла больше попасть к ней в дом и пользоваться ее деньгами. Помочь согласились Лидины дети, но Нине Сергеевне вдруг стало жалко Лену. Это же моя дочь, говорила всем она.
В итоге Лена вернулась, и издевательства начались по новой. Нина Сергеевна все также жалуется на дочь-тиранку, но, как только заходит речь о кардинальных решениях, звучит смиренное – она моя дочь.
Так и живет старая женщина, мечтая, чтобы как-нибудь заснуть и больше никогда не проснуться...
