Но, чтобы получить нормального криптографа, нужно обучить сотню лоботря- сов. Я оказался лоботрясом по То
счету. Потому что учился я хорошо, по некоторым предметам – очень хорошо, по программированию мне просто автоматом ставили. Любил я это дело». Так криптограф начал превращаться в айтишника. «Касперский всегда был деструкто- ром», – отзывается о нем Духвалов. Сам Евгений высказывается о себе и своих талантах так: «Программист из меня не вышел, код я писал очень плохой. Кто я? Исследователь! Мне нра- вилось исследовать – хотя с этим уже завязал – программный код. Разбираться, как он рабо- тает. Нравится исследовать антивирусную индустрию, по каким законам она живет, куда раз- вивается. Нравится исследовать законы компьютерного преступного мира». И еще так: «Я просто любопытный человек. Мне интересно узнать, как оно все работает. Я сам собираю информацию. Исследую мир. Причем исследую в рамках своего бизнеса. Мне любопытно, но не очень интересно, что происходит в IT-индустрии, если это не касается без- опасности. Я себя ограничил, стараюсь копать глубоко, но не широко». И еще вот так: «Я не столько талантлив, сколько занудлив. То, что я хочу сделать, я сделаю вне зависимости от того, сколько на это потребуется времени и сил. Я буду долбить в одну и ту же точку. То, что я успешный человек, связано с тем, что я оттачивал мастерство. Я собирал коллектив, который это делал вместе со мной». И, наконец, вот так: «Цель не денег заработать, это неинтересно, это любой может, а сделать в лучшем виде Добиться максимального результата… Для меня совершением макси- мального действия в какой-то момент было создание лучшего в мире антивируса». 13 А. Соловьев. «Выбор профессии» Портрет «успешного айтишника по Касперскому», стало быть, выглядит примерно таким: увлеченный зануда, любопытный прагматик, ограниченный максималист и перфекци- онист, получающий от этого перфекционизма (своего и окружающих) кайф. Парадоксальный набор? Возможно. Эффективный? Бесспорно. Идеальный антивирус – незаметный, требует минимум ресурсов, дисковой активности, использует наилучшие алгоритмы анализа. Правда, насколько серьезно сам Касперский рассуждает об этих качествах, вопрос не такой уж и однозначный. А возможно, он таким образом задает еще одну характеристику успешного айтишника: самоиронию с оттенком снисходительности. Определить формулу идеального антивирусного продукта? Легко! «Он незаметный, тре- бует минимум ресурсов, дисковой активности и т. п., использует наилучшие алгоритмы ана- лиза». Создать? Тоже легко! (Точнее, не так-то уж и легко – для этого потребовалось 14 лет, но рассказать об этом – точно легко.) Не вдаваясь в технологические подробности, нынешний Антивирус Касперского отлича- ется от антивируса AVP, как установка «Град» от трехлинейки, пулемет от арбалета или от дробовика. Или индустриальный конвейерный способ производства «чего угодно» – от мастер- ской, где «что угодно» делается вручную.
Создатель ракет Этот человек мог быть резидентом советской разведки в Германии, а стал инженером. Он вооружал ракетами авиацию и военно-морской флот СССР, разрабатывал космические ракеты, спутники и станции. Именно он считается создателем ракетных войск стратегического назна- чения и ядерного щита Советского Союза. Его труд был настолько секретен, что даже государ- ственные награды присуждались ученому закрытыми указами. При этом работа его была настолько творческой, а принимаемые решения настолько парадоксальными, что только они одни могли бы составить «золотой фонд» инженерной мысли, если бы такой существовал. Еще студентом он нашел оригинальный способ укрепить коленвал импортного поршневого двигателя – тот постоянно ломался при ненормативных нагрузках. Стандартным способом было увеличить его толщину (одна из причин лидерства СССР по выплавке стали – именно такой подход к вопросам надежности: заложить десяти- кратный резерв прочности). Студент пошел наперекор инженерам-практикам. Он предложил не увеличивать толщину, а наоборот, облегчить колено вала, чтобы вывести систему из резо- нансной зоны. Его парадоксальная рекомендация и стала решением проблемы. После этого киевского студента пригласили прочитать курс лекций по динамике конструкций для инжене- ров завода. Звали этого студента Владимир Челомей. Парадоксы стали едва ли не главным предметом интереса и одновременно научным мето- дом молодого инженера-ученого. Он мог заставить пенопластовый шарик утонуть в воде, а металлическую гайку – всплыть на поверхность
Твердое тело от действия вибраций перехо- дило в состояние, похожее на невесомость. При этом Владимир Челомей был отнюдь не только «технарем» – он играл на форте- пиано, любил классическую литературу, много читал по истории техники и физики, неплохо разбирался в литературе и искусстве, в совершенстве владел несколькими европейскими язы- ками, в том числе немецким, французским и английским. Другом детства Владимира был праправнук Пушкина Александр Данилевский – известный ученый-энтомолог. Возможно, что разностороннее воспитание способствовало развитию того умения, что так ценится сегодня практически в любой сфере деятельности, – умения мыслить нестандартно и одновременно конструктивно. По воспоминаниям одного из сотрудников конструкторского бюро Челомея, каждый приходящий к ним молодой инженер быстро понимал, что в этом учреждении надо быть гото- вым штурмовать сверхзадачи. Никакой бесконечной модернизации однажды получившихся образцов – только принципиально новые решения и разработки. Владимир Челомей мог заставить пенопластовый шарик утонуть в воде, а металлическую гайку – всплыть на поверхность. А начиналась деятельность этого КБ так: «Не верилось, что в таких условиях могут рож- даться серьезные разработки. Основная конструкторская работа велась в ветхом трехэтажном здании старой фабричной постройки, а рядом в помещении, похожем на сарай, располагался сборочный цех. Территорию окружал обыкновенный деревянный забор, а через КПП бабулька из ВОХРы пропускала всех подряд, даже не спрашивая пропусков. И здесь ковалась наша военно-морская мощь!» Смелость мысли не всегда предполагает достаточную стойкость характера – смелость отстаивать свою правоту. Но Владимир Николаевич Челомей не был обделен и этим качеством. Он умел бороться за свои идеи в любых инстанциях. Не стеснялся спорить с Берией, доказы- вая, что принесет больше пользы в качестве инженера, чем в качестве разведчика, и Сталиным, 15 А. Соловьев. «Выбор профессии» возражая против подавления Берлина крылатыми ракетами перед штурмом (в таком случае город ждала бы судьбы Дрездена). Челомей был очень независимым и гордым человеком, он никогда и никому не