Посвящаю моему соседу Зуеву. Он сегодня опять огурцы ел Эпиграф: Пироги печёт Сирёнька. Он ни капельки не пьян. Рядом с ним стоит красотка. Это Юля Зильберман. Вот кокетка уж кокетка! Глазки долу. Губки – в бант! Ей б ещё ума побольше – несомненный был б талант! ( из поэмы «Думы о Кюхельбеккере» выдающегося коломенского поэта современности Боцмана Сергеева) Я купил вчера на рынке Три деесятока ииц. Повстречал в мясном отделе Много милых добрых лиц. Все они мине знакомы И дружЕственно близки. Среди них ЗуЁва Клава И КлавдЕи мужики: Епифан, Фома и Кузя. И четвёртый… Как же звать… Помню, ползает на пузе, С детства ссытся он в кровать. И вообще, драчун известный, С незапамятных имён. К ж зовут-то… напрягаюсь… Ну, конечно же, Семён!
Посвящаю моему соседу Зуеву. Он сегодня опять огурцы ел
Эпиграф:
Пироги печёт Сирёнька. Он ни капельки не пьян.
Рядом с ним стоит красотка. Это Юля Зильберман.
Вот кокетка уж кокетка! Глазки долу. Губки – в бант!
Ей б ещё ума побольше – несомненный был б талант!
( из поэмы «Думы о Кюхельбеккере» выдающегося коломенского поэта современности Боцмана Сергеева)
Я купил вчера на рынке
Три деесятока ииц.
Повстречал в мясном отделе
Много милых добрых лиц.
Все они мине знакомы
И дружЕственно близки.
Среди них ЗуЁва Клава
И КлавдЕи мужики:
Епифан, Фома и Кузя.
И четвёртый… Как же звать…
Помню, ползает на пузе,
С детства ссытся он в кровать.
И вообще, драчун известный,
С незапамятных имён.
К ж зовут-то… напрягаюсь…
Ну, конечно же, Семён!