(К первой части)
И в госпитале тоже, хоть и медленно, но идет время. ″Население″ их отделения сокращалось, ″стариков″ выписывали, а новых пока поступало не много. В середине января выписался танкист Толик, вслед за ним и Степаныч. Диму перевели в другую палату, куда собрали всех лежачих. Никита теперь лежал в палате один. Когда выписали ребят стало очень одиноко, только сейчас Никита понял, как к ним привык, как сроднился. В палате воцарилась тягостная тишина. Как ему теперь не хватало этих госпитальных баек, соленого, мужского трепа до полуночи, ярких рассказов и явных небылиц из жизни. Радовало то, что Наташа действительно ″исправилась″, теперь стала заходить чаще, напряженность и натянутость в их отношениях пропала, они свободно говорили на многие темы, вспоминали свой военный городок, аэродром. Общаться стало легко и свободно.
Ещё в первых числах января Никита получил письмо от тёщи, в котором она его поблагодарила за перевод. Пожелала скорейшего выздоровления и рассказала, как дела у Танюшки, которая уже давно ходила в детский сад, училась писать и неплохо рисовала. Даже прислала её Новогодний подарок, рисунок. Попросила Никиту, если не трудно чиркнуть письмо именно для Танюшки, печатными буквами. Рисунок дочери Никиту, не то что бы удивил, он его просто озадачил.
Озадачил он и Наташу, которой Никита его тоже решился показать. Наташа долго разглядывала рисунок.
- Слушай, я ничего не понимаю. Ну ″Баба″ это понятно, ″Таня″ тем более, а почему ″Папа″ и в каске? И где мама? – Недоуменно спросила Наташа.
- Да это не каска, это я ей, по просьбе тёщи, фотографию возле вертолета отправлял, а снят я на ней в ″ЗШ″ (защитный шлем летчика), вот она его и нарисовала. А где мама? ХЗ. Я этой темы никогда не касался, а тёща и не писала.
- Счастливый ты Никита человек, хоть и дурак. – С какой-то затаённой грустью в голосе заявила Наташа. – Ты даже сам не представляешь, какой ты счастливый…и какой ты дурак. Съездил бы ты к ним.
- Да я и сам давно об этом думал. Но сейчас куда поедешь? С такой ногой.
- Ну я уточняла, железяку в начале февраля снимут, на тебе всё как на собаке заживает. Потом пару недель понаблюдают и всё, кончатся наши "посиделки", отправят в команду выздоравливающих, в Чирчик. А может и в полк, хотя это вряд ли, условия не те. Потом санаторий и реабилитация – тренировки, тренировки, тренировки. Вот и попробуй из команды выздоравливающих к своим выбраться.
После этого разговора в их отношениях опять появилась какая-то недосказанность, что ли. Иногда всё было хорошо, а иногда в глазах Наташи появлялась легкая грустинка, словно бы она о чём-то жалела. А тут ещё и сам Никита сморозил глупость, но, когда потом понял, было уже поздно. Было это практически в начале февраля. В очередном разговоре он искренне сказал:
- Замечательный ты человек, Наташа. Помнишь, как ты мне сказала, что я тебе как младший брат? Вот и ты мне теперь как старшая сестра! Хорошо, что ты есть.
Наташа улыбнулась ему, взъерошила его волосы, помолчала и промолвила:
- Помню. А ты забыл, что я тебе ещё тогда сказала. – Она направилась к двери. – Пойду я работы бумажной много. Открыв дверь оглянулась на Никиту, печально посмотрела. – Ещё я тебе сказала, жаль, что мы раньше не встретились. – С этими словами она выскользнула в коридор.
Через какое-то время в палату Никиты заглянула Нина Викторовна.
- Как дела, милок? Вы что с Натальей опять поцапались?
- Да нет, с чего вы взяли.
- Да я же видела её плечи, когда она на лестнице у окна стояла. С такими плечами счастливые женщины не стоят, а вовсе даже наоборот. Ну ка давай рассказывай, а то вы как дети малые, без няньки ни в чем разобраться не можете.
Никита рассказал то что посчитал нужным, не касаясь прошлого.
- Иии, дурак ты дурак, прости Господи! Правильно она тебе сказала. Кто же такие слова женщине говорит. Помнишь я тебе говорила, что тоже кое-что вижу, но о том я тебе пока не скажу? Так вот, пришла пора сказать, пока ты дров не наломал. Сохнет она по тебе, давно сохнет. Когда тебя к нам с послеоперационной привезли, я видала как она вокруг тебя вилась-крутилась, мать над дитем так не всякая крутится. А ты ей – сестра! Добрая знакомая!
- Так она же сама меня братом называла. – Пытался оправдаться Никита.
- Молчи уж! Одно дело умеете, летать да стрелять, а в жизни телки – телками! Мало ли как она тебя называла. Но я тебе так скажу, было у неё, да и сейчас есть, какое-то горе-беда, которое она в себе носит, от которого в себе замыкается. Полюбить открыто боится. Что не знаю, но что-то есть. А ты, милок, сам смотри, сам разбирайся. Но помни девка она золотая, такие в жизни второй раз не попадаются, упустишь, всю жизнь локти будешь кусать. – Нина Викторовна поднялась, поправила одеяло на кровати и пошла к двери. – Думай милок! Я же вижу, и она тебе люба, хоть ты и сам себе в этом не признаёшься. Всё тебе твоя бывшая мешает, перед глазами стоит (о семейном положении в госпиталях все и всё знают), небось опять обжечься боишься. – Нянечка вышла из палаты.
Было над чем думать. После подсказки нянечки ″пазл″ полностью сложился. До утра Никита не спал. Прокручивал прошлое, размышлял о настоящем. Думал о себе, о Наташе, о Виталине. Впервые для себя он понял, что ему без Наташи скучно и грустно, а когда она рядом, то на душе тепло. С Виталиной так не было, была страсть, а вот ощущения уюта и тепла не было. С Наташей наоборот, главное было знать что она рядом. Вспомнил то, о чем Наташа ему рассказывала о себе. Много чего ещё вспомнил. Много о чём размышлял. И под утро решение пришло, хотя оно никуда и не уходило, просто прошлое мешало его увидеть.
Никита ели дождался прихода Нины Викторовны.
- Нина Викторовна, можно Вас попросить?
- Да милок, чего тебе?
- Нужны цветы. Красивые цветы.
- Ой ты боженьки. – Всплеснула руками нянечка. – Созрел. И когда они нужны?
- Вчера. – Пошутил Никита.
- Ладно. Поняла. На обед пойду – куплю. Тебе каких?
- Да я откуда знаю? – Удивился Никита. – Красивых. Только Вы их до поры до времени газетами закройте, что бы видно не было.
- Знаю, знаю. Сделаю, а что Наташе-то? Передать что бы вечерком заскочила?
- Конечно.
- Хорошо, сделаю.
А после обеда ему принесли конверт.
Письмо было от тёщи.
«Никита здравствуй!
Извини за это письмо, но поверь, другого выхода у меня нет. Я не хотела тебя загружать лишними проблемами. Скажу просто, все эти годы я как могла растила Танюшку. Теперь всё, сердце у меня стало ни к чёрту. Совсем работать отказывается. Я не боюсь за себя, я боюсь напугать Танечку. Она ещё совсем маленькая, она не поймет того, что может произойти. Мне самой страшно, если в этот момент мы окажемся вдвоем. Где сейчас Виталина я не знаю, почти три года назад, сразу после развода, она выскочила замуж за кого-то болгарского музыканта и уехала с ним. С той поры мне о ней почти ничего не известно. Несколько раз от неё приходили письма с обратным адресом ″Пловдив. До востребования″, посылка на два годика Танюшки отправленная из Москвы, и всё. Из писем я поняла, что она активно занялась эстрадой.
Так получилось, Никита, что я воспитывала её одна. Мой муж, её отец, известный геолог, пропал без вести во время экспедиции, когда Виталине было пять лет. Три года я обивала пороги разных инстанций что бы его признали ″погибшим на производстве″, назначили ребенку пенсию, я добилась своего только тогда, когда случайно нашли их последнюю стоянку. Я работала на двух работах, делала дома переводы, писала дипломникам дипломные работы, но смогла обеспечивать дом и воспитание ребенка.
Я как могла растила Виталину, я дала её образование, воспитание, хорошие манеры и здоровье. Но я не смогла воспитать в ней женщину, мать, человека. Чего-то мне не хватило, видно опыта и мудрого совета рядом. Это моя вина. И ещё, я всегда чувствовала свою вину перед тобой, за то, что не уберегла тебя от этого скоропалительного брака.
Ну что же как получилось, так и получилось, в конце жизни все отвечают за свои ошибки сами.
Но речь не об этом, я пишу не для того что бы посыпать голову пеплом. Это мои проблемы, и я их ни на кого перекладывать не хочу.
Я тебя прошу только об одном, ради всего святого, как только тебе позволит состояние твоего здоровья, приезжай и забери ребенка пусть она побудет с тобой какое-то время, я понимаю что твоя служба не позволит полноценно растить ребенка, потом ты сможешь её пристроить в интернат, или найти Виталину. Но сейчас, умоляю, забери её. У неё ведь никого нет.
Если ты всё же согласишься приехать, а я почему-то думаю, что так оно и будет, привези ей большого плюшевого медведя, только купи его заранее, а не у нас. Это очень важно.
В конце письма будут два номер телефона, мой и моей соседки. Если что-то у меня пойдет не так, она присмотрит за Танюшкой. Надеюсь на тебя. Прощай Никита. Людмила Михайловна.»
Никита перечитал письмо раз, другой, третий. Письмо добиралось до него почти десять дней. Он сидел и просто смотрел перед собой. В голове что-то крутилось. Жалость? Нет, не жалость. Уважение? Нет, не уважение. Он даже сам не знал, что. Но это нечто требовало от него срочного решения.
Открылась дверь в палату, щёлкнул выключатель, включился свет. Оказывается, за окном уже стемнело. Это зашла Наташа.
- Что случилось герой? – Озабочено спросила она. – Ты что в темноте сидишь. Мне ваша Викторовна сказала, что ты меня зайти просил. О, а это что, цветы? Боже Никита, тебе уже поклонницы носят цветы? – Засмеялась она.
- Нет это тебе.
- Ты решил порадовать сестру цветами. – Грустно улыбнулась она.
- Нет. Не сестру. А тебя! Я многое хотел тебе сказать, о многом поговорить, но всё не так, всё не то. Всё не вовремя. Скажу только, что мне нужна ты, только ты, это не от скуки и не ради жалости. Я просто хочу, чтобы ты была со мной, и всё. Ни смотря ни на что, и вопреки всему. Но. – Он молча протянул Наташе конверт.
Судя по времени Наташа прочитала письмо дважды.
- Что ты решил?
- А что тут решать, надо звонить, а потом ехать. Завтра пойду просить, что бы эти железки сняли и буду в дорогу собираться. Нет? Так пусть выписывают ″за нарушение госпитального режима″, даже рапорт готов написать. Я не могу её там одну бросить. Понимаешь, не могу! Ты меня подожди, когда я приеду, мы с тобой договорим.
- Никита, ты даже не представляешь, какой ты молодец! – Наташа порывисто поцеловала его в щеку, схватила конверт и выбежала из палаты.
Никита удивленно посмотрел её вслед. – Кто молодец, почему молодец, зачем молодец, когда тут полный ″трындец″. Вот пойми этих женщин, улетела счастливая, как будто ей конфетку подарили.
Через полчаса Никиту вызвали к начальнику отделения. Там уже сидела Наташа.
- Ну что, вертолетчик, я в курсе твоих дел. Дозвонились. Твоя, гм, родственница в больнице, за дочерью пока присматривают соседи. Подключили мы к этой проблеме твоего ″крестного″, Николая Игнатьевича, он хоть и в Москве, но все же ближе чем Ташкент, да и Москву уважают. Тем более, поняв, что речь идет о его ″подопытном″, обещал помочь чем сможет. Теперь о тебе. Аппарат мы тебе можем снять хоть завтра. Показания позволяют. Но тут какая загвоздка, надо бы подождать хотя б пару-тройку дней, посмотреть на реакцию организма. Ногу потренировать, хоть минимально. Да и потом без наблюдения медиков нельзя. И ногу перегружать нельзя. Много всяких нельзя. Вот тут я даже и не знаю, что делать. Малейшая оплошность и всё лечение насмарку.
- Так и это тоже не проблема. – Вмешалась в разговор Наташа. – Надо с ним сопровождающего отправить, вот и все дела.
- Кого, Наталья? Что ты городишь? Кто командировку сопровождающему оплатит? А билеты? Такие поездки ни одним приказом не предусмотрены. Да и его начмед может не отпустить.
- Найдем добровольца.
- Ну не знаю, не знаю. В принципе это выход, но нереальный.
- Ни чего. ″…Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор…″. – Пропела Наташа. – Я конвертик возьму. – И выскользнула за дверь.
Никита пошёл в палату.
А через час он узнал, что завтра ему снимают аппарат. На после завтра он включен в полетный лист до Чкаловского. И что, удивительное дело, на ближайшую неделю, учитывая низкую загруженность операционного блока, начальник медицинской части разрешил старшей операционной сестре Наталье ″К″ предоставить отгулы за переработку.
А цветы так и стояли на подоконнике. Аппарат сняли с утра. Во второй половине дня в его палату зашла Нина Викторовна. Глянув на букет на окне, укоризненно покачала головой.
- Что ж так и не разобрались меж собой, молодёжь? Так и не решился? Или она заупрямилась? Я слышала ты от нас завтра уходишь? Как же теперь?
- А! Попались! – Раздалось от двери. – Так вот кто его таинственный ″сообщник″. – Не ожидала, Нина Викторовна, от Вас не ожидала. – В палату влетела Наташа.
- Ох егоза, напугала ты меня. Разве ж так можно врываться. Смотрю как ты светишься вся, помирились? Всё нормально? Что ж цветы-то стоят.
- А мы и не ругались. – Просто сказала Наташа. – Мы кое-что поняли. Благодаря Вам и ещё двум далеким людям. А цветы? – Она вопросительно глянула на Никиту, Никита сразу сообразил, что у неё на уме и кивнул. – Цветы мы хотим Вам подарить, от нас обоих, если бы не Вы мы бы долго еще ходили вокруг да около. – Вытащи цветы из вазы она протянула букет пожилой нянечке.
На следующий день, самолет их уже уносил в Москву, а оттуда в город ″эН″ надо было добираться своим ходом. Медведя Никита купил.
Прибыли в ″эН″ на утро следующего дня. Всё прошло благополучно, только в Москве на Никиту в летной куртке пару раз косо смотрели патрули, но увидев его палку, делали вид что не замечают. Никита не жаловался, но нога страшно болела, от непривычки к таким нагрузкам, но что делать, есть такое слово – надо. С вокзала позвонили соседке, она как раз собиралась вести Татьянку в садик. Услышав, что Никита приехал, разволновалась и сказала, что пока он едет, наведет порядок у Михайловны и нагреет чайник.
Подъехали к дому, Никита вытащил из такси сумку и пакет с огромным медведем, ох и намучались с ним, дошел до лавочки возле подъезда, присел чувствуя, что ему надо хоть немного отдохнуть. Но сверху на него смотрела женщина и торчала детская макушка, которой явно не хватало ″размера″ чтобы посмотреть в окно, но она старалась. Ещё ему нужна была эта передышка что бы окончательно понять, как же себя вести с этой крохой, что ей объяснять, что говорить, как рассказать почему папа которого она никогда в жизни не видела вдруг за ней приехал. Но оказалось, что думать об этом не надо. Тёща всё за них продумала.
- Ты посиди, а я пока поднимусь. – Мягко сказала Наташа.
- Давай вместе.
- Нет поверь, так надо, лучше я первой поднимусь, познакомлюсь, подготовлю её. Давай медведя.
- Нет, мне Людмила Михайловна написала, что я его сам должен привезти, это почему-то важно.
Передохнув Никита медленно зашёл в подъезд, нога не болела, нет, она просто полыхала огнем, в ней бил словно десяток пулеметов. Опираясь на палку, он стал медленно подниматься по лестнице. Очевидно наверху уже перезнакомились. Никита услышал звонкий детский голос.
- А тебя Наташа зовут? А у нас в группе тоже Наташа есть, только она вредная. А мой папа сегодня должен с войны прилететь! Вот! Он на войне сейчас. Фашистов бьёт. Только других, не тех. На верти…верту… врети…, ну никак не выучу, у меня то получается, то нет. Это такой, самолет с винтом, я тебе картинку покажу. Мне бабушка помогала рисовать. Мы с ней вместе рисовали. Ты знаешь, а они, фашисты, папу поранили, он в больнице лежал. А теперь его полечили, и он ко мне приедет, он уже не поранетый. А мы котенка, когда в садике нашли хромого, мы его тоже полечили. Только Марьколавна ругалась. А ещё у нас в садике ёжик был, еле ползал, ну он не больной, он просто сонный, Марьколавна сказала, что ёжики зимой спят. А ты правда доктор? А ты умеешь куклу лечить? А почему у тебя слёзки в глазах? Тебе больно? Соринка попала? А у нас в группе есть Маша она кукол лечить умеет. – Под этот несмолкающий аккомпанемент детского голоса Никита медленно одолевал ступени. – А бабушка у меня в больнице. Ага, она вот так взялась, села в кресло и сказала, что немного поболеть ей надо. Говорит у-р-а-б-о-т-а-л-а-с-ь, – нараспев протянул детский голос, – наверное работалась-работалась и уработалась. А я пошла тетю Фросю звать, мне бабушка так сказала делать если заболеет. Ну где же мой папа, что же он так долго!
Наконец Никита преодолел последний пролет лестницы. Ему на встречу метнулась коштанавая молния с двумя голубыми бантами.
- Папа! Папа! С медведем! Я знала, я знала, что ты его привезешь! Я всем в садике сказала, что у меня папа есть! Что он с войны ко мне приедет и большого медведя привезет! А они не верили. Вот! Я его завтра с собой в садик понесу. – Танюшку не смущало что медведь на голову выше её.
- Танюша, а может не будешь тащить медведя? Может лучше папа тебя из садика заберет? – С улыбкой спросила Наташа.
- Да! Да! Да! Папа, забери меня завтра из садика! Ты лучше чем медведь. Пусть они все тебя увидят! И Маркалавна тоже! Только ты свою шапку красивую надень, в которой в ветролете летают! – Скакала Таня, вокруг Никиты трепыхая его во все стороны.
Если бы не Наташа, то Никита точно не удержался бы на ногах.
Они прошли в квартиру. Танюшка болтала без умолку. Сразу их потащила в свою комнату. Вот там-то Никита и остолбенел, когда увидел свои увеличенные и умело отретушированные фотографии, возле вертолета и в полной парадной форме. Ещё на стене висел не умело выполненный рисунок вертолета, какие-то мишки, белочки и зайки в рамочках, на которых было написано печатными буквами – ″Тане от папы″. Но он же ничего такого не посылал.
Оказывается, всё это время его тёща, нет у него теперь не поворачивался язык так её назвать, Людмила Михайловна, посвятила внучке, словно исправляя свою ошибку молодости. Оказывается, она делала всё что бы в жизни Тани был её папа! Любимый папа, который её не бросил, а просто уехал на войну, который присылал ей игрушки, дарил смешные открытки. Который просто был в её жизни. Почему именно так? Кто знает? Душа женщины, даже такой взрослой – тайна за семью печатями. Может быть она это делала потому, что в отличии от мамы, её дочери, папа всё это время не забывал о своём ребенке. Пусть и неуклюже, пусть и по-своему, но о ней заботился, и о ней помнил.
Они сели пить чай. Танюшка, после того как ей объяснили, что у папы еще очень болит нога, оставила Никиту в покое и вольготно устроилась на руках у Наташи, и они о чём-то шушукались и смеялись. На немой вопрос Никиты, Наташа ответила:
- Не обращай внимания, это мы о своем, о женском. – И озорно подмигнула Татьянке.
Соседка ушла домой, сказав, что заглянет позже.
А Никита, вымотавшийся за дорогу сидел и почти дремал, и было ему так уютно, почти как в детстве, когда он приходил замерзший с катка, а за самоваром собиралась вся его семья.
Неожиданно в дверь постучали. Это пришла соседка.
- Я ничего не понимаю, но я позвонила Людмиле в отделение, сообщить о вашем приезде, а она меня огорошила. Сказала, что завтра её переводят в Москву, в какой-то сердечный центр, хотя она об этом и не мечтала. Ей говорят – на Вас персональный вызов пришёл. Попросила собрать вещи по списку, вот. Она протянула бумажку. Я-то знаю где у ней что лежит, только тут всего много, боюсь завтра не довезу.
- Не переживайте, я помогу. – Сказал Никита.
- Мы поможем, поправила его Наташа. Теперь нам всем троим надо научиться говорить МЫ. - Никита с удивлением посмотрел на неё.
Ну а завтра у них получился очень насыщенный день. Во-первых, больница, Никита пытался взять увесистый тюк с вещами, но Наташа, ″взаимодействуя″ с тётей Фросей его беспардонно оттерла в сторону, заявив, что она не просто Наташа, а старшая медицинская сестра, отвечающая за больного. И если Никита хочет ещё пару месяцев походить в ″Елизаре″, то она Наташа, в этом ему потакать не желает. Пришлось сдаться.
Поднялись наверх, благо в больнице был лифт. Людмила Михайловна уже ждала их у поста дежурной медсестры. Поздоровались. Людмила Михайловна попросила женщин отнести вещи в её палату.
- Здравствуй Никита. Спасибо тебе. Я почему-то знала, что ты приедешь. Не обижай Танюшку, она славная. Путь немного побудет у тебя, даст Бог, на ноги встану, тогда заберу. А за Москву отдельное спасибо, я ведь знаю, это тоже ты. – Помолчала. – Видишь, как всё обернулось. Как нога? Чем тебя? Видать сильно тебя ранили, если уже три месяца лечат.
Не смотря на всю свою мужскую "деревянность" в таких вопросах Никита поняв, что сказала она совсем не то что хотела, ответил просто:
- Это Вам спасибо, за всё, прежде всего за Танюшку... Не переживайте, всё у нас будет хорошо... А это – он кивнул на ногу. – Это пустяки. Это заживет. Это всего лишь пулеметная пуля.
- Понятно. Извини за дурацкий вопрос, может не в свое дело лезу. Это кто с тобой? - Кивнула она в глубину коридора.
- Это Наташа. Медсестра, замечательный человек, самая лучшая женщина на свете. Я её знаю тысячу лет. Она и Виталину знает. – Зачем-то добавил Никита.
- Ну дай-то Бог, дай Бог…Виталину… - Задумчиво сказала Людмила Михайловна. – Ты не обижайся, Никита, но сейчас Фрося подойдет, ты с ней спускайся вниз, а мне с твоей Наташей поговорить надо, о своих, бабьих делах. Не бойся, я ей худого не скажу.
Из больницы Наташа вышла задумчивая. На вопрос Никиты не ответила, просто сказала:
- Помнишь, я тебе говорила, что твоя тёща либо тварь конченая, либо золотой человек? Так вот, она оказалась золотым человеком. А о чем мы говорили, я тебе потом расскажу, не сейчас, потом. Мне просто самой надо всё переварить. Хорошо?
Во-вторых, детский садик. Когда Никита пришёл забирать Танюшку, в летной фуражке, в летной куртке и со своей деревянной палкой, в детском саду не визжал только один ёжик, и то потому что он впал в зимнюю спячку. Дети были покорены, а ″Маркалавна″ просто убита, она считала, что все слова Тани об отце, не более чем детские фантазии.
Но когда она развязным тоном, явно пытаясь взять реванш за свой "прокол", спросила у Наташи – А вы кто? Неужели мама? - То Никита понял, ой не все он знает о своей избраннице, ой не всё.
Наталья выдержала паузу, гордо вздернула подбородок и ледяным тоном истинной английской леди, от которого стало зябко даже Никите, произнесла:
- А Вам не кажется, милейшая, что Ваш вопрос по меньшей мере бестактен. Более того, произнесенный в этой обстановке, он свидетельствует о Вашей полной профессиональной непригодности. – С этими словами Наташа, взяв за руку Таню гордо проследовала мимо остолбеневшей воспитательницы.
А дальше начались будни, наполненные вроде бы простыми, но важными хлопотами. Вечером Никита с Наташей уложив спать Танюшку, закрылись на кухне и обговорили будущее. Оно и понятно, в таких делах Наташа ориентировалась лучше, поэтому больше говорила она. От неё Никита узнал, что даже для такого маленького человека жизнь
предусмотрела кучу бумаг, документов и справок. Что всё это одним днем не собрать и не подготовить. Они решили, что пока Танюшка ещё немного поживет тут, тётя Фрося была не против. Брак они зарегистрируют в Ташкенте. Никита на обратном пути заедет в Управление кадров ТуркВО, оттуда в полк, посмотрит в каком состоянии его квартира, если повезет, добьётся улучшения жилищных условий. Потом ему придётся ехать в санаторий, заканчивать лечение, Танюшка пока побудет с Наташей. Когда выздоровеет Людмила Михайловна то будут думать, как быть дальше.
Разговор закончили за полночь. Никита посмотрел на Наташу, взял её за руку и сказал:
- Ты знаешь, мне так стыдно что я тебя во все это впутал. Честное слово. Но с другой стороны, я понимаю, без тебя я бы ничего не смог. Но всё равно, стыдно.
- Дурачок ты, мой. – Наташа ласково провела по его волосам. – Знай, как бы там не сложилась жизнь дальше, но эти три дня у меня были самые счастливые в жизни. Я за них всегда буду благодарить судьбу. Судьбу, и тебя. Так-то, Никита.
Эпилог. (в котором интриги почти не осталось)
Никита и Наташа теперь вместе. Да, сложные переплетения дорог судьбы всё же привели их друг к другу. Они счастливы, а счастье тем ценнее, чем дороже за него заплачено. Танюшка живет с ними, Наташа для неё давным-давно мама. Никита в мае месяце того же года побывал в 7-м военном центральном авиационном госпитале и прошёл ВЛК. Потом убыл в Торжок, в 344 Центр боевого применения и переучивания летного состава, после чего был назначен в своем полку, командиром эскадрильи. Наташа из Ташкентского 340-ОВГ перевелась в нашу гарнизонную поликлинику, конечно с боем, но женский коллектив госпиталя, дружно встав на её сторону, помог убедить начальство. Понятно, что в нашей поликлинике её встретили с огромным удовольствием.
Двухкомнатную квартиру они получили сразу, без лишних хлопот. Людмила Михайловна перенесла аортокоронарное шунтирование, успешно прошла реабилитацию и теперь у неё особых проблем нет. На реабилитацию, так как ей ничего тяжелого делать было нельзя, Никита и Наташа уговорили её приехать к ним. Правда она долго отказывалась, сопротивлялась, но после вопроса Танюшки: ″Бабушка, ты что со мой пожить не хочешь?″, и слов Никиты про то, что она в первую очередь Танина бабушка, и останется ей всегда, сдалась. Военный городок неожиданно ей понравился. Она обещала бывать у них в гостях чаще.
Никита наконец нашёл и свою новую страсть – Наташу, и свой новый смысл жизни – Танюшку, крепко связанную с его прежней жизнью.
Можно ещё добавить, что Никита много раз ходил на местный рынок, и наконец-то повстречал Амир-Хаджу. Как учили, просто остановился рядом с ним. Старик сразу поднял на него глаза и произнес:
- Здравствуй уважаемый, долго тебя тут не было. Вижу я что всё у тебя теперь хорошо. Что небо не оставило тебя. А ты не оставил небо. Что ты не плыл по течению арыка как карбыш, а стоил свою судьбу сам. Так что же ты от меня теперь хочешь? Новых предсказаний?
- Нет. Просто я пришёл сказать тебе спасибо, за то, что в трудную минуту ты мне помог добрым словом.
- Это делает тебе честь. Но это были не мои слова. Это слова неба. Но всё равно, мне приятно что ты не забыл старого Амир-Хаджу. Аллах мне это зачтет. – С этими словами старик опять свесил голову на грудь, давая понять, что разговор окончен.
Уходя Никита оставил на его циновке кусочек небесно-голубого лазурита из Горного Бадахшана, яркого, голубого, как небо в горах.
Ну вот вроде бы и все.
Вы спросите в чем же осталось интрига, если всё ясно и понятно. Напомню. Осталась Виталина, "Бонька". Судьба редко награждает таких особ счастьем, потому, что они так и не поняли что такое счастье.
Рано или поздно они всплывают в жизни людей, но мы будем надеяться, что наших героев минует чаша сия. Тем более, что зная характер Наташи, "Боньке" лучше сто раз подумать, прежде чем появиться в их жизни.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * ** * * * * * * * * *
Да я совсем забыл!!! В самом начале я обещал рассказать почему Никита Ильченко слыл странной, но примечательной личностью в нашем гарнизоне. Думаете из-за всей этой истории? Отнюдь.
Так вот, все дело в том, что женская половина гарнизона его мягко говоря не любит. А за что же его любить? Посудите сами. Полтора года искали хорошую процедурную медсестру в гарнизонную поликлинику. Наконец дождались, вроде всё наладилось, так нет! Он её в декрет отправил! Это нормально!? Каков тип?! Ну разве можно такого человека назвать нормальным? Конечно это личность примечательная, даже более того, странная.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Внимание! Все текстовые материалы канала "Леонид С." являются собственностью канала и объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование материалов данного канала без предварительного согласия правообладателя.