Нужно избегать поверхностного монизма при объяснении любого политического феномена экономическими факторами. Большинство политологов это понимают. Как уточнил Джеймс Коулмэн в заключении книги "Политика развивающихся регионов", экономическая модернизация представляет собой только лишь один параметр всей совокупности детерминант, формирующих политические институты и поведение".
Даже теоретики-марксисты в наши дни больше не утверждают, что экономическая, производственная система есть единственный фактор, формирующий политическую систему. В советском учебнике "Основы марксистско-ленинской философии", изданном в 1961 г. есть, например, слова о том, что и другие факторы оказывают влияние на форму государства: национальные традиции, преемственность в развитии политических институтов, уровень политического сознания, отношения с иностранными государствами (особенно опасность агрессий) и т.д.
Так что, видимо, среди марксистов намечается определенная, пусть робкая, тенденция яснее подчеркивать наличие не только экономических, но и иных факторов и дифференциации форм государства.
Это, кстати, соответствует подходу Маркса и Энгельса к проблеме взаимодействия надстройки и базиса. Хотя политическую надстройку вызывает к жизни экономический базис, тем не менее она не ведет себя пассивно и может в свою очередь играть активную роль, воздействовать на базис. До некоторой степени здесь проявляется то, что ученые называют обратным воздействием следствия на причину.
У Маркса взаимосвязь базиса с надстройкой — сложная и неоднозначная. Хотя базис является по отношению к надстройке определяющим, она тоже оказывает влияние на базис. Общества — это сложные организмы, различные части которых воздействуют друг на друга. Теоретики-марксисты в XX веке стремятся уточнить степень самостоятельности надстройки по отношению к базису. Благодаря такому прогрессу не надо заменять марксистский монизм в теории (система производства) каким-то иным (уровень развития).
Однако, не являясь исключительным фактором, уровень развития все равно продолжает доминировать и, как правило, формировать политическое сообщество. Но понятие "уровень развития" надо брать шире узко экономического значения. Да и сами экономисты после работ Франсуа Перру это хорошо поняли. Играя важнейшую роль, экономическое развитие еще не означает развития в целом. Развитую систему определяют самые разные элементы: экономические, но также и внеэкономические (социальные, культурные и т.д.).
При таком более широком подходе можно с уверенностью утверждать, что уровень развития, хотя и не детерминирует с неизбежностью политическую сторону общества, но все же обусловливает значительную ее часть. Понятие "уровень развития" устанавливает границы, рамки, в которых проявляется оригинальность, специфичность политических явлений. Оно дает канву, по которой "вышивается" политика. Словом, оно устанавливает границы самостоятельности политики.
Полностью самостоятельной политика быть не может. Просто есть градации в степени обусловленности, "диапазон действия". Об этом говорит анализ, в котором политика рассматривается как искусство извлекать пользу из обстоятельств. Политика определяется как "искусство возможного".
Роже-Жерар Шварценберг. Политическая социология. 1992.