Здесь следует начать с тяжёлой судьбы Р. Я. Малиновского, безусловно наш заслуженный военачальник, ставший после войны Министром обороны СССР. Но в июле 1942 года над ним «сгущались тучи», причём до такой степени, что он фактически упоминался в приказе №227 «Ни шагу назад!». А проблема была с оставлением города Ростов и, из командующих целого Южного фронта Р. Я. Малиновский был снят с должности и отправлен командовать 66-й армией под Сталинград.
А вообще обстановка складывалась так, что словно «открывалась дверь», то есть Южный фронт был вынужден отходить на Дон, причём Дон, как крупная река, фактически «счищала» с войск артиллерию, то есть понятно, что артиллерию всегда было сложно переправлять. Этот отход советских войск был практически неизбежен. Немцы, имея возможность «пробежаться» от Воронежа на юг, вышли к Дону и выбор был простой—или остаёмся на северном берегу Дона, немцы форсируют реку, выходят к нам в тыл, отрезают от переправ и дальше элементарный «котёл», или отходить через Дон как есть, в том числе оставляя и бросаю артиллерию.
Если посмотреть по документам, какой был боевой состав советских войск до отхода за Дон и после отхода, то массу артиллерии и тракторов действительно пришлось оставить. Это, конечно, был тяжелейший удар, точно также, как и для соседнего Юго-Западного фронта. Потому что расходились в разные направления, то есть по сути как будто «открывались ворота», когда Юго-Западный фронт отходит на Сталинград, Южный фронт отходит на Дон и на Кавказ, а Астраханское направление просто пустое.
Понятно, что там бескрайние, безводные степи и направление, конечно, бесперспективное, но опасность возрастала для важнейших для Советского Союза Грозненских и Бакинских нефтепромыслов.
На самом деле, если «отматывать назад», Гитлер задумал поход за кавказской нефтью ещё в ноябре 1941 года. Нефть—это «кровь войны» и более 70%, где-то 71-72% нефти, которая добывалась в Советском Союзе, она добывалась именно на Кавказе. При этом надо понимать, что это мы считаем от данных 1940 года, в которые, например, входили и нефтепромыслы, которые немцами были уже захвачены до этого, имеется в виду западная Украина, там немного, но тоже добавляло какую-то величину.
Этот немецкий удар на Кавказ мог иметь для Советского Союза и Красной Армии поистине фатальные последствия, поскольку если немцы доходят до Бакинских нефтепромыслов или хотя бы начинают «дотягиваться» до них авиацией с тем, чтобы их вообще сжечь, это лишило бы Красную Армию не только горючего, но и вообще нефтепродуктов для химической промышленности. То есть это имело бы действительно катастрофические последствия, поскольку никакой ленд-лиз 70% нефтепродуктов не мог доставить никакими силами.
И здесь надо сказать, что товарищ Сталин, помимо элементарных вещей, глядя, что называется, на статистические данные, напечатанные на машинке, где и сколько добывается нефти, он ещё и сам в этом регионе был до революции в качестве революционера, и он лично наблюдал пожар на Бакинских нефтепромыслах. Он прекрасно понимал, что такое массированная бомбардировка этого региона, которая в буквальном смысле взрывоопасна.
Поэтому для Кавказа создавалась весьма серьёзная угроза. Единственное, что как-то сгладило ситуацию—это бои в большой излучине Дона, упорное сопротивление Красной Армии, которое заставила развернуть часть сил 4-й немецкой танковой армии на Сталинград.
Соответственно этот «паровой каток», который катился на Кавказ, в сторону Бакинских нефтепромыслов, он был «прорежен» за счёт поворота Гота, то есть армия Гота пересекает Дон, кстати, его пытались контрударять во фланг, он разворачивается и затем идёт по бескрайним просторам, с маршем 150 километров в сутки на Сталинград.
Ещё в какой-то мере сработало на советское командование и позволило несколько прийти в себя то, что немцы «висели» на одной, достаточно «тонкой нити» коммуникаций, которая шла в Западную Европу через Днепр. На этой «нити» «висели» те, кто шли на Сталинград, те, кто шли на Кавказ, регулярно возникали кризисы со снабжением горючим и иногда просто дивизии простаивали.
На тот момент за Кавказ отвечали два человека—это С. М. Будённый и И. В. Тюленев. На самом деле оба человека с прошлым Гражданской войны и, можно сказать, что И. В. Тюленев был тем человеком, который в немалой степени несёт ответственность за окружение советских войск под Уманью в конце июля-начале августа 1941 года. В тот момент И. В. Тюленев был командующим Южным фронтом, теперь его поставили на Кавказ. Но тем не менее это был тот человек, который продемонстрировал, что против Клейста он «играет» плохо.
Конечно, С. М. Будённый был человеком, куда более способным биться в сложной обстановке. Он практически сразу дал прогноз, что придётся отходить на два таких крупных рубежа на Кавказе—это река Терек и Главный Кавказский Хребет.
География региона определялась расположением этого Главного Кавказского Хребта, который шёл поперёк движения немцев, они двигались по нескольким направлениям. Факт в том, что он разделял советские войска, то есть были две группы, одна из них Черноморская оперативная группа и другая—Донская оперативная группа, которые разделялись Кавказским хребтом, соответственно, Черноморская группа примыкала к Чёрному морю, Донская группа двигалась от Дона.
И вот это разделение мешало в том плане, что любые передвижения должны были осуществляться за хребтом, либо через магистрали, которые его пересекали. Но в любом случае эти все манёвры были затруднены. Против немцев тут работало «висение» на одной магистрали, но тем не менее немцы могли двигаться сразу по нескольким операционным направлениям и они фактически расходятся веером. Строго говоря, группа армий «А» и группа армий «Б» расходились в разные стороны, как веером. Группа армий «Б» отвечала за Дон и Сталинград, а группа армий «А», соответственно, отвечала целиком за Кавказ и первоначально они входили в одну и ту же группу армий «Юг». Это изначально было заложено в немецкий план операции, что будет разделение на две группы армий, у которых между собой в качестве «связки» выступала моторизованная дивизия, в калмыцких степях, нацеленная, что называется, в дальней перспективе на Астрахань.
Но тем не менее изначально группа армий расходится на Сталинград и Кавказ, а ещё сама группа армий «А» тоже расходилась сразу на несколько направлений, одно из них было приморское направление. Правда сначала немцы пошли «зачищать» Тамань, практически на запад, затем развернулись по приморскому направлению. Вторым направлением был Главный Кавказский Хребет.
Ещё одним направлением, если говорить об общих направлениях, это не означало, что везде были дороги, на Новороссийск была дорога, а в остальном случае это именно общие направления при нескольких дорогах, ещё одним направлением были Грозненские нефтепромыслы.
Помимо Грозненских нефтепромыслов на пути немцев находился Майкоп, там тоже были «нефтяные поля», которые стали одной из первых целей. И на каждом из этих направлений, соответственно, немцы двигались и стремились окружить и разгромить советские войска, а затем захватить все эти важные в экономическом отношении районы.
Причём ситуация развивалась достаточно быстро и для Красной Армии очень важным было организованно отступить в условиях преследования немецкими подвижными соединениями. Немалую роль здесь сыграла советская авиация, здесь нельзя не отметить такого человека, как К. А. Вершинин, который командовал 4-й воздушной армией и самолёты этой воздушной армии эти двигающиеся немецкие колонны останавливали ударами с воздуха, хотя бы сдерживали их продвижение вперёд.
Ну и смотрим, что делали немцы. Немецкий удар на Ростов и Тамань, потеря советскими войсками Ростова, хотя на самом деле это всё было вполне предсказуемо. В результате отхода советских войск, помимо артиллерии, естественно, терялись и танки. Если смотреть боевой численный состав, то тогда ещё у Южного фронта, который отходил на Дон, на 27 июля 1942 года было всего 33 танка, при наличии против них нескольких немецких танковых дивизий, понятно, что советская сторона пыталась исправлять ситуацию путём переброски резервов.
Надо сказать, что советские войска на Кавказе находились близко к маршрутам ленд-лиза, в первую очередь через Иран и поступало немало ленд-лизовской техники. Но при этом надо сказать, что она всё же не доминировала. Понятно, что нормальная связь по железной дороге была прервана, но тем не менее, с использованием, так сказать, обходных маршрутов на Северном Кавказе доставляли в том числе вполне обычные советские танки самых разных типов, таких как КВ и Т-34. Естественно, без танков с противником наверняка бы не справились, потому что танки всегда были «козырем» в условиях потери артиллерии. Картина была одинаковая, что в большой излучине Дона, что на Северном Кавказе, несмотря на то, что вроде бы горный регион и вроде бы не благоприятствует для использования танков, хотя их активно использовала и советская сторона и немцы.
Первый наиболее логичный для немцев путь—это ударить на Новороссийск, точнее вдоль Чёрного моря, что называется, по курортным местам, то есть смотришь, там по дороге Анапа и Геленджик, но таким камнем преткновения для немцев стал Новороссийск, поскольку этот город фактически запирал маршрут вдоль побережья, пока ещё горы были невысокие. Тем не менее в районе Новороссийска этот хребет постепенно повышается, местность труднопроходимая. Попытки немцев обходить по горам те советские войска, которые там оборонялись, были не слишком успешными, хотя в итоге немцам удалось занять почти весь Новороссийск, там действовал 5-й армейский корпус. Только район цементных заводов, это как раз та часть Новороссийской бухты, которая примыкает к начинающемуся горному массиву, его удалось удержать и, собственно, позднее оттуда началось позднее освобождение. Тем не менее, что работало на Красную Армию?
Узкий фронт как раз в районе Новороссийска именно за счёт наличия этой бухты, то есть за счёт рельефа удаётся предотвратить обход немцев по горам и не пустить их дальше. Кстати, в качестве горных частей там были задействованы в том числе и румыны. Понятно, что ожидать от них такой же активности, как от немецких горных егерей, не приходилось, хотя они и пытались это делать.
Далее традиционная для любой оборонительной операции—куда повернёт противник, поскольку немцы во имя своих интересов пошли на Майкоп. Они прорываются на Майкоп, причём мост у реки Белой был захвачен с помощью «бранденбургов». Пожалуй это было самое известное применение «бранденбургов» после лета 1941 года, потому что понятно, что в условиях зимней кампании и всех этих отступлений немцев от Москвы, и общего советского контрнаступления, можно сказать, «бранденбургам» делать было нечего. А вот в 1942 году, когда снова была попытка провести блицкриг и лишить Советский Союз нефти, группа «бранденбургов» была задействована для захвата моста у Майкопа. При этом, хотя мост и захватили, но советская сторона успела привести «нефтяные поля» в нерабочее состояние.
Надо сказать, что немцы за всё время, которое они потратили до начала 1943 года, они пытались эти поля «оживить». При этом в процесс был вовлечён даже лично Герман Геринг, который был экономически заинтересован. Но тем не менее «оживить» поля для того, чтобы получить с них какое-то товарное количество нефти, с Майкопа они не получили, то есть Майкоп советская сторона вывела из строя достаточно крепко, но потом, понятное дело, восстановили.
Немцы захватывают Майкоп и у советского командования возникает логичное предположение, что будет после Майкопа, следующий удар на Туапсе. Опять же, Туапсе город-курорт и логично предположить, что немцы от Майкопа разворачиваются в сторону моря, бьют на Туапсе, перерезают приморскую дорогу и, вся Черноморская оперативная группа попадает в окружение и в плен. Но немцы в тот момент на Туапсе не пошли, точнее был сделан выпад в сторону Туапсе, но всё же главным направлением дальше было на юг и юго-восток, и от Туапсе на какое-то время «гроза» ушла в сторону, дело было в августе 1942 года.
Советские войска отходят, темпы отхода всё же не такие, как в 1941 году, то есть удаётся более-менее организованно отходить назад и немцы подходят к перевалам. Из Ставки в адрес командования фронта приходят указание: «Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для проникновения в Закавказье каждую дорогу и тропу через Кавказский хребет, действуя как крупными силами, так и отдельными группами головорезов-диверсантов…Глубоко ошибаются те командиры, которые думают, что Кавказский хребет сам по себе является непроходимой преградой для противника. Надо крепко запомнить всем, что непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен для обороны и упорно защищается. Все остальные преграды, в том числе и перевалы Кавказского хребта, если их прочно не оборонять, легко проходимы, особенно в данное время года».
К моменту, когда эту директиву Ставки расшифровывали, страшное уже случилось. Как раз эти самые «головорезы-диверсанты» уже ломились через кавказские перевалы. Действительно были выделены специальные горные дивизии, объединённые в горный корпус и впервые за всё время использования на территории Советского Союза, то есть эти же горные егеря в Львовском выступе отбивались от советских танков, потом они наступали в Ногайских степях, потом они «подпирали» румын под Мелитополем и наконец-то пришёл тот час, когда они должны были выполнить своё прямое предназначение, то есть наступать в горах.
При этом не следует думать, что эти соединения были целиком из альпинистов. Именно альпинистскую, то есть не просто горную подготовку, а именно альпинистскую подготовку имели примерно два батальона. Понятно, что поскольку набиралось это из жителей горных районов, имелись люди, которые имели опыт хождения в горы, включая скалолазание, но нельзя сказать, что это была целая дивизия скалолазов, они были просто лучше подготовленные, с более лёгким вооружением, пригодным для гор. Но тем не менее наверх пошли действительно те части, которые имели специальную подготовку для обходов по горам. То есть что происходило?
Имеются перевалы—Марухский, Клухорский. В конкретной ситуации 20-х чисел августа 1942 года те части, которые были выделены для обороны Кавказского хребта, они сидели на перевалах лишь небольшими силами, то есть там сидели буквально роты, причём они сидели не очень грамотно с точки зрения горной войны. Они просто сидели на самой высокой точке, главные силы были гораздо ниже.
В итоге немцы обходят эти достаточно слабые советские заслоны по горам, выходят к ним в тыл и вынуждают отойти. Пока расшифровывали эту директиву Ставки, именно это и произошло, то есть всё получилось по директиве, но уже было поздновато. На самом деле её надо было и слать раньше и, может быть, отправить кого-нибудь, кто бы проверил, что там на самом деле делается.
И ситуация практически близка к катастрофе, поскольку немцы перевалили через горы, то есть преодолены самые высокие точки. Но погода начинает портиться—август в горах это уже, прямо скажем, не самое лучшее время, то есть на Красную Армию начала работать задержка «Блау». Но тем не менее факт остаётся фактом—немцы преодолевают перевалы.
Одновременно немцами предпринимается поход на Эльбрус с установкой там флага. Туда отправились добровольцы, то есть это не было с акцией, связанной с какой-то военной необходимостью. Немцы на тех направлениях, которые они выбрали, перевалили через самую высокую точку хребта, там, где проходят эти перевалы, их цель, что называется, где-то там далеко, синеет море, а Эльбрус от них вообще в стороне. Собираются «энтузиасты», причём руководил этим походом «энтузиастов» вообще артиллерист из 1-й горно-егерской дивизии. Они отправляются на Эльбрус, ставят там флаг и всё это снимают. Они притащили туда оператора, правда флаг простоял там недолго, его очень быстро сорвало, поэтому не следует думать, что в течение многих месяцев над Эльбрусом развивался флаг, и эти «энтузиасты» возвращаются обратно.
Надо сказать, что вопреки ожиданиям, вроде бы Гитлер должен был с большим энтузиастом воспринять, что что-то там поставили, ничего наоборот, он разозлился, поскольку основная задача не выполняется.
Для того, чтобы привести в чувство тех людей, которые допустили на самом деле очень серьёзную ошибку, на Кавказ отправляется Л. П. Берия, устраивает там разнос, командующего армией меняют на К. Н. Леселидзе, на самом деле наш толковый военачальник, знакомый с регионом, причём о нём мало знают в силу того, что он умер по болезни в 1944 году, и поэтому мы о нём мало знаем.
Ставят К. Н. Леселидзе, который отправляет людей обратно штурмовать перевалы в обратную сторону, присылают специальных людей с горной подготовкой, спортсменов. Причём поначалу приходится использовать обычную гражданскую экипировку, то есть если кто-то думает, что у обеих сторон были подготовленные бойцы с кошками, альпенштоками и что это было штатное армейское снаряжение—это не так. Сначала частично опирались на трофеи.
Реально с использованием трофейного снаряжения, с использованием даже элементов трофейной униформы, налаживают горную войну. Кстати, кроме Л. П. Берии на Северный Кавказ направился генерал от НКВД И. В. Масленников, то есть пошло усиление и отправляют людей из ведомства Л. П. Берии. И постепенно удаётся выправить ситуацию, по крайней мере не дать немцам выйти к морю. На самом деле если бы перевалы были сзади закрыты, то те горные егеря, которые, что называется, скатились бы с гор куда-нибудь в Сухуми, опираясь на местные ресурсы, в конце концов немцы могли отправить какие-нибудь морские десанты или сбрасывать с самолётов предметы снабжения. То есть если бы ситуацию оставили на самотёк, она бы превратилась в то, что немцы заперли бы дорогу за спиной Черноморской группы, и потом всех от Новороссийска до Сухуми собрали бы в плен, в том числе флот остался бы без баз.
Этого варианта удаётся избежать, к тому же уже где-то в сентябре 1942 года окончательно портится погода и эта горная война переходит в состояние статичного фронта, и интерес уходит на другие направления. Хотя в какой-то момент там всё «висело на волоске» именно в том плане, что вот как Ставка сказала, так и произошло, то есть специально подготовленными частями немцы вырвались с перевалов уже, что называется, практически шли уже от долины и были в двух шагах от того, чтобы двигаться по нормальной местности, понятно, что пешком.
И если уж конкретно говорить про Новороссийск, то город бомбили ещё 30 июня 1942 года с достаточно тяжёлыми повреждениями лидера «Ташкент». К тому же Новороссийск был уже потерян, то есть в самом городе Новороссийске и в районе мыса Мысхако уже сидели немцы, поэтому базировать флот в Новороссийске было невозможно. Опять же, у немцев были и торпедные катера, поэтому попытки что-то сделать с моря отнюдь не обещали гарантированного результата. Поэтому этот выпад горных егерей, что называется, план был хитрый, но разумный и, опять же, если бы не действия того же К. Н. Леселидзе, который стал стаскивать всё, что можно к перевалам, то катастрофа была почти неминуемой.
Но на самом деле в некоторой степени это была авантюра со стороны немцев, то есть то, что оно вначале сработало, это сработало ввиду того, что чуть-чуть с прохладой отнеслись к обороне перевалов, хотя немцы могли застрять ещё на начальном этапе.
После развития всей этой горной эпопеи идёт наступление немецких танковых частей непосредственно на Кавказ, они подходят к горам, есть знаменитые снимки, когда стоят немецкие танки, а впереди вершины и на них белеют снежные «шапки». Достаточно серьёзной преградой на пути немцев была река Терек и, казалось бы, за неё можно зацепиться, удержаться и остановить немцев.
Стоит отметить, что там, где Терек пытались форсировать немецкие танкисты и мотострелки, у них ничего не получилось, а как ни странно у них получилось форсировать обычной пехотной дивизией, которая на паре десятков резиновых лодок форсирует реку, захватывает плацдарм и с этого плацдарма немцы начинают развивать наступление дальше. Но горная местность это всё же горная местность.
Немцы упираются в два таких естественных барьера, которые мешают им двигаться дальше к поставленным целям. Есть Сунженский хребет и его пересекают так называемые Эльхотовские ворота, то есть проход в хребте, его перекрывают, в то время, как горные егеря ставят флажок на Эльбрусе вместо того, чтобы помогать обходить эти Эльхотовские ворота.
Идёт Сунженский хребет и дальше ещё один горный массив, между ними такой коридор, который идёт в сторону Моздока и в сторону Грозного. И там бастионом стал населённый пункт Малгобек. Собственно, базируясь на то, что фланги прикрыты горами, советские части строят оборону с минными полями, с противотанковыми пушками и удерживают немцев от распространения в сторону Грозненских нефтепромыслов, потому что в принципе идти было недалеко.
Там, кстати, воевали добровольцы из дивизии СС «Викинг»(СС признана Нюрнбергским трибуналом преступной организацией), что называется, поехали искать приключения и благополучно их нашли, потому что там бои для них тяжёлыми в том плане, что советские части хорошо там зацепились. Вообще считается, и я это целиком поддерживаю, что оборона Малгобека—это одна из славных страниц истории Великой Отечественной войны, когда действительно использовали условия местности для того, чтобы встать и стоять стеной, хотя понятно, что были разного рода инциденты по дороге к этому частному, позиционному успеху.
И здесь можно привести ситуацию, когда было не очень хорошо. Была 52-я танковая бригада, дело происходит в сентябре 1942 года, в составе бригады 10 КВ, 20 Т-34, 16 Т-60 и командир бригады полковник, по некоторым другим документам генерал-майор, Чернов решает могучим ударом тридцати средних и тяжёлых танков обрушиться на немецкую оборону, нанести контрудар и снести противника. Но, как я уже писал об этом, резко изменилась ситуация в плане перевооружения немецких танков на длинноствольные орудия, и предпринятая контратака заканчивается тем, что 14 Т-34 и 2 КВ сгорают, за день погибают 120 человек.
Естественно, на это не стали «смотреть сквозь пальцы», товарища Чернова предают суду Ревтрибунала и осуждают, но понятно, что людей и технику уже не вернуть. И на самом деле бригада, в которой осталось десяток танков, на которые можно было рассчитывать, потому что понятно, что когда с ходу «наколачивают» КВ, то Т-60 могли, максимум, играть второстепенную роль.
Назначают нового командира бригады майора В. И. Филиппова, который, собственно, приведёт бригаду к успехам и к действительно серьёзным достижениям.
Но эти попытки остановить продвижение немцев имели определённый успех в том случае, что после захвата немцами плацдарма и развития с него наступления, советским войскам всё же удаётся их «законопатить», и немцам не удаётся двигаться дальше в направлении нефтепромыслов, то есть пока их главным трофеем остаётся Майкоп. Это как раз бои в сентябре 1942 года в направлении Терека и Кизляра, в общем, в оперсводках мелькают места, которые потом станут местами боёв другой войны.
В этот момент германское командование решает предпринять ещё один заход на Туапсе, потому что через горы не получилось. Собственно, 25 сентября 1942 года—это как раз официальное начало Туапсинской оборонительной операции, хотя первый заход на Туапсе у немцев был ещё в августе 1942 года.
Горные егеря у немцев в этот момент ведут бои в горах. У немцев помимо специализированных горно-егерских дивизий были егерские дивизии. И эти егерские дивизии под Туапсе пытаются сбить с позиций одну из наших славных дивизий—32-ю гвардейскую стрелковую дивизию теми же методами, то есть обходом через горы пытаются пробиться к Туапсе, обходя по горным тропам, фактически полуокружив эту 32-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая, что называется, держится из последних сил.
И для усиления этого направления советская сторона двигает конника, это А. А. Гречко, то есть у нас в 70-е годы он стал такой одиозной фигурой, в во время Великой Отечественной войны это был перспективный молодой командующий, который начинал войну полковником, потом возглавлял армию и он как раз был из плеяды молодых 40-летних командармов, потом он станет Министром обороны СССР. Но изначально этот человек был очень сильный, достойный и его постоянно кидали на какие-то направления—то Новороссийск, то Туапсе, то есть он был «палочкой-выручалочкой». Про него иногда иронически говорили, что он продвинулся по партийной линии, но он на самом деле был вполне грамотным человеком с военной точки зрения.
Туапсинское направление на какое-то время становится точкой приложения основных усилий немцев, они им плотно занимаются. То есть сначала немцы пытаются егерскими дивизиями, потом они отправляют туда именно 1-ю горно-егерскую дивизию, то есть это уже октябрь 1942 года. И эти горные егеря, которым на перевалах ловить нечего, у них там не получилось, при этом это НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ, оно выразилось в том, что начали «лететь головы».
В общем германское командование было уже недовольно происходящим, то есть несмотря на то, что были какие-то успехи частного характера и то, что преодолён Терек, взяли перевалы, наступают на Туапсе, всё равно, в целом, дела у немцев шли не по плану.
Это приводит к тому, что фельдмаршала Листа, который был поставлен командовать группой армий «А», его Гитлер снимает, может возникнуть логичный вопрос—кем его заменят? А его заменяет лично Гитлер, ко всем его многочисленным должностям, у него под командованием теперь ещё находилась целая группа армий в самом дальнем углу советско-германского фронта. То есть на самом деле это в том числе и кризис управления германскими войсками, потому что, строго говоря, можно было поставить компетентных военачальников, раз уж Лист вышел из доверия. Если сравнить обвинения, которые против него были выдвинуты, хотя после войны у всех немецких военачальников был виноват Гитлер( Я ни в коем случае не оправдываю Гитлера, для меня он военный преступник, который заслуживает самого сурового наказания—Авт.), что он «топал ногами», «снимал», Листу ставили в вину невыполнение указаний из Берлина.
Действительно, Лист не выполнял указания из Берлина и разбрасывался между разными направлениями. Строго говоря, тем же Туапсе немцы могли заняться раньше, когда, что называется, погода была благоприятной для того, чтобы скакать по горам. Этим вовремя не занялись и в итоге это превратилось в достаточно кровавое «предприятие», когда туда уже пытались вбросить горных егерей.
Но тем не менее, хотя горным егерям и удаётся продвинуться очень далеко и глубоко, снова впереди, что называется, где-то там «в дымке» заблестело Чёрное море, но их останавливают за счёт переброски советских резервов. Всё же А. А. Гречко «играл» неплохо, то есть А. А. Гречко с задачей обороны Туапсе справился. В очередной раз Красная Армия избежала «котла».
При этом надо сказать, что Ставка достаточно нервно на это реагировала, она даже писала командованию, товарищ Сталин в тот период был в состоянии душевного волнения, поэтому уровень креатива директив Ставки просто зашкаливал, в частности там указывалось, что «Из ваших наиболее частых посещений войск Северной группы(Северная группа—это та, что противостояла немцам, движущимся на нефтепромыслы—Авт.) и из того, что вами значительно большая часть войск направлена в состав этой группы, Ставка усматривает недооценку вами значения Черноморской группы и оперативно-стратегической роли Черноморского побережья. Ставка разъясняет, что значение Черноморского направления не менее важно, чем направление на Махачкалу, так как противник выходом через Елисаветпольский перевал к Туапсе отрежет почти все войска Черноморской группы от войск фронта, что безусловно приведёт к их пленению. Но выход же противника в район Поти, Батуми лишает наш Черноморский флот последних баз и одновременно предоставляет противнику возможность дальнейшего движения через Кутаиси, Тбилиси, а также от Батуми на Ленинакан, выйти по долине в тыл нашим остальным войскам фронта и подойти к Баку». То есть перед товарищем Сталиным снова вставали «огни» Баку, то есть горящие нефтепромыслы.
Надо сказать, что в тот момент Ставка Верховного Главнокомандования меняет очередного командующего, 11 октября 1942 года вместо генерал-полковника Я. Т. Черевиченко, который до этого командовал Черноморской группой войск, его меняют на генерал-майора И. Е. Петрова, того самого, который оборонял Севастополь. Это, опять же, к вопросу о том—стоило ли эвакуировать Севастополь?
Поскольку был «под рукой» командующий, которого можно было поставить на важнейшее направление, человек, который и сам хотел, в том числе реабилитировать себя в глазах командования, потому что чтобы не говорили, Севастополь—это катастрофа и то, что его вывезли, нашёлся человек, которого можно было поставить на Черноморскую группу войск.
И объединёнными усилиями И. Е. Петрова и А. А. Гречко сумели отбиться, в том числе от горных егерей, а бои там шли до ноября 1942 года, уже обходом через горы ловить было нечего, потому что ухудшилась погода, ухудшилась проходимость по всем направлениям и боевые действия там постепенно стихают. Что происходит дальше?
На самом деле происходит момент, когда германское командование начинает искать какие-то альтернативы—одно не работает, другое не работает, вроде бы получается, но каждый раз—вот получилось и застряли, получилось и снова застряли. И на этот раз очередной заход был на Нальчик. Там эта немецкая система—остановились-противник начинает бить контрударами, в случае с Нальчиком она работала на 100%, поскольку советское командование готовило контрудар.
Но немцы в этот момент выполняют бросок на Нальчик. Немецкий 3-й танковый корпус Макензена разворачивается в сторону Нальчика и с использованием румын неожиданно бросается в наступление. Это был абсолютно неожиданный удар.
Противник берёт Нальчик, там и румыны задействуются, по немецкой версии румыны какие-то ДОТы в Нальчике берут, может быть советская сторона их там и построила, но как-то слабо представляется.
И те советские части, на которые противник обрушился, он их прижимает к горам. Естественно, по немецкой версии, Макензен рассказывает, что «Дороги оказались перерезаны и последняя построенная лишь на прошлой неделе, и проходящая глубоко в горах рокадная коммуникация перед цепью горных пятитысячных вершин(видимо «на глазок» определил—Авт.), и для всех, кто сражался западнее этой дороги, больше не имелось ни одного выхода».
На самом деле выход был. Причём дело происходит уже в ноябре 1942 года. Группа советских войск у Нальчика действительно была отрезана в районе Баксана, позади были горы. Фактически это как «котёл», но в течение 7-16 ноября 1942 года этой советской группой был совершён беспримерный в условиях поздней осени переход через покрытый снегом перевал Донгуз-Орунбаши, высота не 5 тысяч, а 3 798 метров, в Приэльбрусье. Те, кого немцы считали окружёнными и заявили как уничтоженными, они на самом деле вышли к советским войска в Сванетии.
Более того, с собой они с Баксанских рудников несли вольфрам как раз для подкалиберных снарядов, то есть они не только вышли из «котла», который им организовал Макензен с румынами, а ещё и на себе тащили сырьё, пешком. Понятно, что, конечно, к сожалению, все тяжёлое оружие пришлось бросить, но тем не менее цельно вооружённые группы вышли и соединились со своими войсками. В дальнейшем им дали новое оружие и они снова пошли в бой.
Следующей целью немцев стал Орджоникидзе, нынешний Владикавказ. Корпус Макензена берёт Нальчик и двигается на Орджоникидзе. Здесь, собственно, Военно-Грузинская дорога и это тоже стало бы просто большой проблемой, особенно в условиях осени.
И здесь происходит репетиция окружения под Сталинградом. В условиях потери артиллерии при отходе Южного фронта танки становятся главной «палочкой-выручалочкой» и в том числе с участием того самого В. И. Филиппова происходит советский контрудар под Гизелью, где используя условия местности советские части отрезают реально практически две немецкие дивизии из корпуса Макензена, и немцы вынуждены прорываться обратно.
Немцы сумели прорваться обратно, но тем не менее в качестве трофеев, по нашим документам, и на самом деле на фотографиях действительно видно довольно много танков, то есть не видно как бы все, но заявлено 140 танков, это довольно много. И на самом деле сам Макензен признаёт, что по нему был нанесён тяжёлый удар. И, по сути, на всех немецких планах нанести удар по Военно-Грузинской дороге был «поставлен крест». Немцы ещё некоторое время попытались поискать какие-то другие пути, потому что на самом деле у них не было уже никаких вариантов кроме того, как попытаться нанести удар или нанесут удар по ним, поскольку имелся открытый фланг в калмыцких степях. Понятно, что там сидели всякие моторизованные части, которые могли там на мотоциклах и автомашинах передвигаться.
Тем не менее через эту «пустоту» между группами армий «А» и «Б» с советской стороны по этим бескрайним просторам прорывались кавалеристы, кубанские казаки, которые пользуясь знанием театра военных действий довольно долго фактически находились в тылу противника. И для немцев остановка тут означала то, что их обойдут и окружение уже будет больших масштабов.
И здесь фактически спасительным для группы армий «А» было то, что в ноябре 1942 года начинается советское контрнаступление. Все активные действия на Кавказе останавливаются, снимается 57-й танковый корпус, неудачно бросается Манштейном выручать Паулюса и затем немцы реально начинают готовиться уходить с Кавказа, и уходить на Тамань.
В целом, можно сказать, что наступление на Кавказ, несмотря на то, что начиналось «под фанфары»—Ростов, форсирование Дона, оно довольно быстро скатилось к боям тактического значения без внятных перспектив выхода к главной цели—нефтепромыслам. Немцев удаётся остановить, удержать, по крайней мере решить негативную задачу—нарушить планы противника и тем самым удержать жизненно важные для Советского Союза нефтепромыслы.
Но надо сказать, что в целом оборонительное сражение на Северном Кавказе стоило недёшево. Если мы обратимся к официальным цифрам, в том плане, что они взяты из официальных источников в лице донесений войск.
Северо-Кавказская стратегическая оборонительная операция—25 июля-31 декабря 1942 года, всё же в качестве безвозвратных потерь фигурируют ни много, ни мало, а 192 791 человек, первоначальная численность у Г. Ф. Кривошеева—603 тысячи. Но, скажем так, это такая же «виртуальная цифра», как и численность Сталинградского фронта, которая на самом деле была ниже. Реально, отходивший Южный фронт насчитывал всего 134 тысячи. Тем не менее общие потери—почти 374 тысячи, а безвозвратные 192 791. Это действительно немало и плохо.
В заключение стоит сказать, что немцы очень активно пытались баламутить местное население. Опять же, Кавказ всегда был неспокойным регионом, то есть за него длительное время билась Российская Империя и район был «взрывоопасный», он «рванул» в Гражданскую войну, то есть незадолго до Великой Отечественной войны шли бои на Кавказе и там было неспокойно.
Немцы это всё пытались активно использовать, главным зачинщиком здесь был Клейст, то есть он попытался раскручивать национальный фактор, но не слишком успешно. Имелся прецедент в боях на Тереке, когда немцы попытались одно из направлений «заткнуть» Грузинским легионом и он почти в полном составе перебегал к Красной Армии. В общем, на самом деле это использование немцами легионеров в первой линии закончилось фиаско.
Также не было восстания в тылу советских войск. Это тоже определённый признак того, что удалось обеспечить стабильность на Кавказе в том плане, что лояльность населения была высокой. Понятно, что в этом неспокойном регионе были и прецеденты с какими-то бандами, но, что называется, в условиях коллапса мирной власти, это уже вполне логично, когда, так сказать, милиция уходит в армию.
Но эти немецкие надежды, что Кавказ «запылает» и, что называется, под ногами тех же товарищей И. В. Масленникова и К. Н. Леселидзе будет «гореть земля», они ни в коей мере не оправдались.
Понятно, что советские действия в горах опирались не только на присланных, что называется, спортсменов из центра. Опирались, в том числе, и на местных жителей, которые знали местность и могли чем-то помочь. Пусть даже они не знали принципы использования какого-то сложного альпинистского снаряжения, но когда долгое время люди жили в горах, понятно, что они могли какими-то тропами советские части провести, где-то вывести в тыл или, наоборот, помочь уйти от преследования немцев в условиях перехвата каких-то коммуникаций.
В общем удаётся удержать Кавказ и это тоже один из моментов, когда решалась судьба страны. Общий развал фронта и прорыв немцев на Грозный с захватом там нефтеперерабатывающих мощностей и нефтедобывающих мощностей, опять же, открытая дорога на Баку, всё это могло иметь реально фатальные последствия и этих фатальных последствий удалось избежать.
*****************************************************************************
P. S. ПОДДЕРЖАТЬ АВТОРА И КАНАЛ МОЖНО НОМЕРУ КОШЕЛЬКА Ю-МАНИ 410018599238708 ИЛИ ПО ССЫЛКЕ ВНИЗУ.
************************************************************************************************************************************************************************
**************************************************************************************************************************************************************