Споткнуться может каждый.
Упасть тоже.
Не каждый потом возвращает, восстанавливает , как бы
резко это не прозвучало, себе человеческий облик.
Примеров пруд пруди.
Достаточно посмотреть на бомжей.
Вот и эта история про бомжа.
А то, как она закончилась, делает честь этому конкретному,
оказавшемуся в силу обстоятельств бездомному и безработному
человеку.
…Он попал в переплет: потерял все.
По собственной глупости.
Вырос в детдоме.
Сирота.
Но сначала строил планы, что все у него в жизни получится.
Увы!
Связался с дурной компанией.
Узнав об этом, от него ушла девушка.
А потом уволили с работы.
Автоматически выселили из рабочего общежития.
Пока были деньги на выпивку, куражился, думал, выкрутится.
Нет, не получилось.
Жизнь бомжа затянула.
Стало все равно, во что одет и обут.
С кем из одного стакана пьет.
На обочине или в подвале ночует.
Иногда у него бывали просветы.
Но он их ненавидел.
Потому что надо было признаваться, что он сам себя опустил
на дно.
Ему в детском доме не дали пасть низко: тут не только
кормили и одевали сироту.
Тут о нем заботились, учили уму-разуму.
И учили так, что ни директриса, ни учителя не сомневались:
уж кто-кто, а Павлик обязательно поступит в университет.
Достоин.
И багаж знаний соответствующий.
Он сдал туда документы, переписал расписание консультаций
и экзаменов.
Даже повторял кое-что, лежа на койке в общежитии, где
обитали такие же абитуриенты.
Но стоило Павлу один раз выйти вечером в супермаркет
за минералкой, как на его пути встретилась развеселая
компания молодых людей.
Они обратились к нему, будто сто лет были знакомы, и
позвали с собой на набережную, обещая знатный вечерок.
И Павел пошел.
Может, потому что понятия не имел, что такое «знатный
вечерок».
Но факт остается фактом: он пошел.
А закончился этот вечерок через неделю – все это
время Павел провел с новыми знакомыми.
Они поехали к одному из них на дачу и прожили там,
пока не закончилось спиртное.
Потом, затарившись новой порцией выпивки, катались
на моторной лодке другого знакомого.
И пили.
Название алкоголя он не запомнил.
Запомнил ту свободу, тот кураж, который приносил
каждый глоток спиртного.
Когда Павел, наконец, очнулся, оказалось, что все экзамены
он пропустил.
Из общежития его выселили.
Это хорошенько встряхнуло парня.
Он пошел искать работу.
Нашел Учеником токаря на заводе.
С рабочим общежитием.
С авансом.
Еще и с девушкой, с которой познакомился в заводской
столовой.
И влюбился в нее по уши.
Понимал, что тоже ей нравится.
Они все вечера проводили вместе.
Наконец, она пригласила Пашу домой познакомиться
с родителями.
Как он собирался!
Еще бы!
Идет в настоящий дом, которого у него никогда не было.
Причем, идет в дом к девушке, которая для него все.
Павел нагладился и начистился.
Несколько раз проводил расческой по своим рыжим
вихрям.
И, наконец, угомонился: вроде все нормально.
И было бы все и дальше нормально.
Было бы хорошо.
Но споткнулся Павел опять: не отказался от выпивки,
которую предлагали ему у «Наливайки» два потрепанных
мужичка.
Знал бы, пошел другой дорогой к себе в общежитие.
Но столько раз ходил этой, и ничего.
А тут два мужичка будто поджидали Павла.
Они сказали волшебные слова: -Слышь, парень!
Третьим будешь
Бросай якорь.
Мы не жлобы.
Законы знаем.
Пьем на троих… И он стал третьим.
Павел слушал их рассказы «за жизнь», которые те выдавали
заплетающимся языком, перебивая друг друга.
Он даже получил своего рода мастер-класс: таких
замысловатых сплетений нецензурщины раньше ему
слышать не приходилось.
Рассказ затянулся.
Мужики по очереди еще четырежды ходили в «Наливайку» за
добавкой, требуя налить в ту же тару.
А когда Павел вспомнил, что надо было зайти за девушкой,
с которой он собирался в кино, было уже поздно.
И в общежитие в таком виде, он это понимал, нельзя.
Мужики будто мысли его прочитали:
-Ночевать негде
Ерунда!
Давай с нами!
Номер люкс.
Все включено.
И места всем хватит.
И он пошел с ними в парк, в самую его глубину.
Там и заночевал на траве.
Проснулся, а день уже был в полном разгаре.
Ну, и рабочая смена, естественно.
Представил, как на него посмотрит его девушка.
А мастер
А бригадир
Провалиться бы на месте!
Нет, никуда он не пойдет.
Вот эти двое ни спрашивать его ни о чем не будут, ни
учить жить.
Он лучше с ними останется.
…Через несколько дней он осмелился встретить
у проходной свою девушку.
Увидев его, она подбежала и хотела броситься ему
на шею.
Но потом резко остановилась: -Ты пил
Ты все это время пил
Я искала тебя по больницам.
Я даже в морг ходила.
А ты просто пил
Уходи!
Не хочу тебя больше знать.
Уходи!
Но ушел не он.
Ушла она.
Ушла быстро, не оглядываясь.
Только по вздрагивающим ее плечам Павел догадался,
что девушка плачет.
Но так и остался стоять на месте.
И почувствовал, как его жгучий стыд превращается
в злость.
На нее.
Подумаешь, знать его больше не хочет!
Это он теперь не хочет знать ее.
И мастера.
И бригадира.
И вообще всех чистоплюев.
Проживет без них… Он вернулся в парк.
И вдруг понял, что парк такой же бомж, каким он
сам стал за эти несколько дней.
Когда-то ухоженный, многолюдный, парк стал заброшенным.
Вот остатки детской площадки.
Скелеты каруселей, скособоченные горки.
Шведская стенка без половины перекладин.
Песочница, внутри которой мусор.
Облезлые шины, по которым любят прыгать дети.
А вот летний кинотеатр.
Все деревянные скамейки вырваны с корнем.
Эстрада перекошена.
Между рядами проросли бурьяны.
Ни одного крана-фонтанчика, из которого пили все – и
взрослые, и дети.
Ни одной урны.
Потому мусору тут воля вольная.
А это что там за деревьями
Не может быть!
Это уцелела сторожка смотрителя парка.
Крепкая, видать.
Он подошел ближе.
Не заперта.
Заглянул внутрь.
Просторная.
С уцелевшей крышей.
И несколькими лежанками, на которых лохмотья.
Он понял: это пристанище бомжей.
Ну, тут и для него..