Дача, в два этажа, в сосновом бору, в ближнем Подмосковье, была заветным местом семьи Кучеровых. Для покоя и наслаждения природой. Дети уже выросли и редко сюда заглядывали.
Так, что приходилось Тамаре и Тимофею самим «торить сюда тропу». Почти сорок лет как дача есть у них. В своё время досталась в наследство от родителей жены.
Тимофей всю жизнь в «пожарке» проработал. А, как свободное время, так и на участок. Крепко любил он красавицу-жену. В молодости. И, по большому чувству, женился. А она была из профессорской семьи. Оба родителя в институтах работали.
В выходные, на даче, лежали в гамаках. Читали книги, принимали гостей и постоянно чаёвничали. На веранде.
Тесть и теща были, уже к полтиннику, весьма упитанной парой. Но, никто из них, не собирался менять свою «овощную жизнь» на спортивную активность.
Они так и говорили – «Мы – гамачные люди. Как индейцы в Латинской Америке». Шутка всем нравилась на протяжении десятилетий. Только супруги Никифоровы, из деревни, обрабатывали землю.
По иронии судьбы, родители Тамары и последние минуты провели в гамаке, и перешли в иной мир, с улыбкой и на свежем воздухе. С тех пор, место, где особняком стоят шесть сосен, и всегда были привязаны их гамаки, так и называют «супружеской поляной».
И теперь славную традицию достойно продолжает дочь – уважаемая профессор Кучерова.
Да, наслушалась, тогда она, от родителей, по поводу мужа. Что – деревенщина. Что - не из учёной среды. Что – и умом не шибко вышел. Ах, как не правы. Жаль! Не знают, каким «бравым гвардейцем» ночью он бывает. Так шло целых пару десятилетий, и лишь чуть - не кончилось в одночасье.
В, том далёком, августе Тамара отдыха в санатории Академии наук. Сама. Муж решил сделать ей приятное, вместо выходных, ещё нагрянуть и в среду.
Да, Тимофей, видать тогда погорячился! Залез, с цветами, шампанским и конфетами на балкон второго этажа, где был номер жены. И хотел - уже в дверь постучать. Но! Увидел, что створка окна приоткрыта. От жары. А он возьми – да и загляни. Лучше бы он этого не видел!
Как жена «обслуживала» заслуженного чиновника от науки. Еле – не развелись.
Однако, их семейная жизнь разделилась: на до и после. Позже, на даче, когда уже сами жили, весь день Тамара – лишь в гамаке. По примеру любимых родителей.
Но! Пару раз в неделю находила она мужу дела в Москве. И отправляла с поручением. Смотрела как его белый «Опель» пересекал мост. Звонила Миколаше, на другом конце, их дачного посёлка.
Бодро выпрыгивала из уютного гамака. Принимала душ. Одевалась в камуфляж. Брала корзинку. И всё – она грибница.
А потом, по знакомой тропинке, по берегу реки, прямо к баньке любовника. И, ведь всё предусмотрела, чтобы себе сделать алиби. Если муж уже за МКАД выедет на обратной дороге, то звонить должен. И дать ей время: обед приготовить.
Надо отдать должное, Тимофей не был пострадавшей стороной. Как раз, возле МКАДа, в своём домике, жила вдова Таисия. Сердечная знакомая ещё по «пожарке». Одно дело, пышнотелая Тамара, ставшая вылитой тёщей.
И - другое, Тося, которой, не больше сорока можно дать. А, на следующий день, Тимофей, со звонком, возвращался к обеду. Целовал жену. И говорил: «Отведи душу, киса – «Киевский» привёз на зубок. Хочу порадовать».
