Люди такие странные существа. Мы знаем, что будет больно, но подставляем спину для удара близкому человеку, чтобы было удобнее. Я ведь знала, что Алена пускает слухи обо, знала, что она совершенно не случайно пролила кофе на срочный контракт и даже знала, что именно она настучала боссу "правдивую" информацию обо мне. Знала, но ничего не предпринимала, потому что, в отличие от нее, я дорожила нашей дружбой и ценила то, что она сделала когда-то для меня. И теперь Аленка получила лелеямую должность, а я ярость начальства и, вероятно, волчий билет в трудовую книжку.
— Вы хоть представляете, какие убытки понесла компания? — злой взгляд генерального таранил меня уже десятую минуту. — Отвечайте.
— Да, — я склонила голову еще ниже, чтобы скрыть влажные глаза и чтобы никоим образом не взглянуть на Дмитрия Сергеевича. Страшно. И стыдно за свою мягкотелость.
— Да ладно! — усмехнулся мужчина. — Судя по вам, вы такую сумму видели... нигде.
Я укусила собственную губу. Боль немного привела меня в чувство и дала еще немного выдержки. Меня уже ноги не держали. Колени тряслись, голова кружилась, а во рту будто пустыня Сахара. Чуть-чуть, и я упаду прямо на пол, потому что сесть мне не предложили.
— И что мне с вами делать? — продолжал начальник вымораживающим все внутренности голосом.
На миг у меня восстала из пепла надежда и шепнула, что увольнять не будут. Но всего лишь на миг, потому что следующие слова Воскресенского уничтожили ее напрочь:
— Увольнение - слишком простое наказание для вас, Виктория. Вам не сойдет с рук содействие нашим конкурентам.
И я уже не могла больше молчать! Я просто не могла!
— Я... я... Это все неправда! Я не могла помогать никаким конкурентам, я и ценных сведений не знаю, я ведь всего лишь стажер, я...
— Молчать! — босс как-то молниеносно поднялся со своего кресла, обошел стол, чтобы... направиться в мою сторону!
Я резко передумала оправдываться и отступила назад, наблюдая с ужасом за тем, как ко мне подходит злой Дмитрий Сергеевич. Шаг, еще один. Пространство между нами непреклонно уменьшается.
Страшно. А я будто бы приросла к дорогому светлому ковру - смотрела на внушительную фигуру приближающегося ко мне мужчины, подмечала почему-то дневную щетину на квадратном подбородке, сжатые волевые губы, и не могла сделать ни единого движения. Красивый, молодой и опасный... зверь. Иного описания его внешности я не могла и представить.
— На что вы готовы, чтобы спасти себя и свою рабочее место? — внезапно спросил босс, касаясь своим дыханием моего лица. Он преодолел расстояние и теперь стоял очень близко для обычного разговора.
Я попыталась сохранить свое личное пространство и отступить, но мужчина не дал, прижав меня к своему стальному телу.
Господи...
— Отвечай, — хрипло произнес Дмитрий Сергеевич мне в ушко, отчего холодные мурашки побежали по телу, сковывая его еще сильнее.
— Отпустите, пожалуйста... — Я ничего не понимаю. Что от меня хотят? Он же меня уволить хотел!
— Отвечай, — в его голосе слышится сталь.
— На все, — испуганно пролепетала я.
И Вознесенский внезапно улыбнулся. Но эта не была дружелюбная, добрая и веселая улыбка, нет. Так улыбаются хищники, поймав добычу, - зло, с усмешкой.
— На все, говоришь? Раздевайся.
Что?! Меня от услышанного затрясло, и я бы упала, но он держал меня крепко.
— Р-р-раздеваться?
— Ты глухая? Сними одежду! — нетерпеливо ответил мужчина и принялся сам расстегивать мою блузку.
Меня начало натурально колотить от страха. Я поняла, какое он "все" хочет от меня.
— Нет! Я... не готова! Я увольняюсь!
Генеральный мгновенно остановился, смерил меня презрительным взглядом и, насмехаясь надо мной, переспросил:
— Вы не готовы, Виктория? Ну, ничего страшного. Я позвоню в полицию...