В одном из интервью режиссёр Михаил Пташук утверждал, что его двухсерийную картину "Наш бронепоезд" Михаил Горбачёв назвал "первым фильмом Перестройки". Если это так, то надо отдать должное последнему советскому генсеку - характеристика действительно довольно ёмкая.
Дело в том, что с одной стороны фильм вполне в духе эпохи: прямо говорит о советских репрессиях, пытается отрефлексировать их в контексте "возвращения к ленинским нормам", явно обозначает преемственность политического курса от оттепельных 60-х (собственно, сценарий и был написан в 1966-м, да и действие фильма происходит тогда же) - и даже на уровне монтажа несколько злоупотребляет кинохроникой, что для советских картин того периода довольно типично. Но с другой стороны "первый фильм Перестройки" можно трактовать и как "первый блин комом": поднимая едва ли не впервые довольно важные проблемы, авторы не особо пытаются дать на них ответ, делая акцент просто на самом факте возможности говорить на ранее запретные темы. Что в итоге общее впечатление довольно сильно смазывает.
Сюжетно "Наш бронепоезд" сводится к написанному пару лет спустя летовскому "Ходит дурачок по миру, ищет дурачок глупее себя": герой Владимира Гостюхина, случайно обнаружив, что его прошлое лагерного охранника вызывает у окружающих резкое неприятие, пытается разобраться, почему честное служение Родине и безоговорочное исполнение приказов начальства теперь нужно скрывать. За помощью он идёт к бывшим сослуживцам - и в результате на экране по очереди возникают совершенно разные типажи, так или иначе завязанные как раз на безоговорочное оправдание репрессий.
Причём персонажи эти сами по себе получились довольно яркие: и сам Гостюхин, и Михаил Ульянов, и Алексей Петренко, и Александр Филиппенко запоминаются даже на уровне мимики, движений и интонаций голоса, актёрские работы в этом фильме оказываются едва ли не единственным, к чему невозможно придраться. Тем более что пространство для игры заложено уже в самом сюжете, поскольку "Наш бронепоезд" в принципе построен не на полемике с апологетами репрессий (которую вообще-то ещё надо заслужить), а просто на их монологах. Людям просто дают выговориться, и, будучи озвученными, все эти "тоска по сильной руке" и прочее людоедство в итоге ужасает главного героя настолько, что, пройдя через такой "цирк (моральных) уродов", он понимает ложность той стороны Истории, на которой он находился.
Проблема в том, что понимание это практически не получает какого-то внешнего выражения. Всё последующее поведение персонажа Гостюхина вроде бы сводится к внутреннему надлому, но показано это довольно невнятно: складывается впечатление, что авторы просто не знали, что дальше делать с персонажем, который вроде бы и антигерой, но в то же время вызывает сочувствие, поскольку действительно честный человек и боевой офицер, который добросовестно заблуждался.
Самым очевидным выходом, наверное, было бы подвести всё к некоему виду покаяния, пусть даже не в религиозном, а в гражданском смысле. Но фильм предпочли без лишних слов закончить в некоем подобии Ада в виде Красной площади - что тоже вполне в традиции перестроечного кино, которое позже вполне заслуженно получило репутацию экзистенциального, но всё же оставляет ощущение некоей недоговорённости.
#рецензия на фильм #перестроечное кино #владимир гостюхин #наш бронепоезд #советские фильмы