На данный момент Владислав Ардзинба представляется большинству абхазцев национальным героем, вся Абхазия усеяна его плакатами, посоревноваться в этом он смог бы даже с, пожалуй, с Лениным времен СССР. Выше плакат из Южной Осетии, где тоже ''чтят'' икону гражданских противостояний - Владислава Ардзинбу.
Чем он примечателен? С самого появления на политической арене его отличало необходимое для политика качество —умение до поры до времени ладить с сильным и использовать его в своих интересах. Это он хорошо продемонстрировал не только в России, но и в Грузии, когда в Тбилиси в 1991 г. решался вопрос о назначении нового Председателя Верховного Совета Абхазии и когда его кандидатура не вызвала возражений ни у нового грузинского лидера Звиада Гамсахурдиа, которого сейчас почему-то принято называть шовинистом, хотя никаких доказательств шовинизма Гамсахурдиа нет, кроме настряпанных грузинскими коммунистами фейков и вырванных из контекста слов, ни у абхазской политической элиты.
На тот момент и Гамсахурдиа не имел никаких оснований обвинять Ардзанба в сепаратизме. Абхазский бомонд полагал, что новый лидер республики, не имея в ней крепких корней и нужных связей, будет управляемой фигурой. Нужно сказать, что обе стороны в этих надеждах крупно ошиблись.
В кресле с Ардзинбой произошло изменение: ярый сторонник сохранения единого Союза, он стал не менее ярым и последовательным сепаратистом, оправдывающим для достижения своих целей любой путь борьбы, вплоть до военного, что задокументировано в записях, кадрах, воспоминаниях. И в этом ему удалось весьма преуспеть.
Используя непоследовательность правления Звиада Гамсахурдиа, он “провел” закон по выборам в Верховный Совет Абхазии по квотам, согласно которому абхазы получили в парламенте большинство, благодаря Гамсахурдиа;
Когда официальный Тбилиси был занят противостоянием со “звиадистами”, а Россия боролась с “октябрьскими путчистами”, абхазские военные формирования, в нарушение ранее принятого договора о перемирии, силой освободили от грузинских войск Сухумиm, после чего последовала этническая чистка неабхазского населения, задокументированная в видеокадрах и воспоминаниях в том числе и русских журналистов.
Когда же Россия занималась вопросом в Чечне, Абхазия провозгласила свою независимость.
Поставив в отношениях с Грузией все на военное решение, Ардзинба, сам сугубо штатский человек, очень точно определил роль “человека с автоматом” в достижении своей цели. Он не конфликтовал с российским генералитетом , получив в результате по крайней мере благожелательный нейтралитет, а зачастую и поддержку российского воинского контингента, который также, местами, помогал и грузинам. Обращение к Конфедерации горских народов с просьбой о помощи, несмотря на очевидную опасность интернационализации конфликта и вовлечение в него не самых лучших ее представителей (вспомним, хотя бы Героя Абхазии, небезызвестного Шамиля Басаева), в конечном счете, фактически определило военную победу абхазов.
Похоже, зачастую желание победить любой ценой у Ардзинбы сочетается не с какой-то патологической ненавистью к “угнетающей” нации или особой любовью к своим соотечественникам, или симпатиям к русским, а соседствует с желанием укрепить свою личную власть, достичь победы, раскрывая при этом объятия любому союзнику, если этот союзник поддержит его пошатнувшийся трон
Распад СССР потребовал новых лидеров, местных царьков для бывших республик, и они не замедлили появиться. У них, как правило, нет ни особых религиозных, ни этнопсихологических предрассудков, ни отвлеченной идеи, за торжество которой они фанатически готовы бороться. Над их партиями, над их нациями, их религиями возвышаются их “Я”, и роль “вождя” и “героя”, они готовы сыграть до конца, не щадя при этом ни себя ни других. В какой-то степени это их трагедия как политиков.