1. Бывают откровенно неумелые, фальшивые поэты. С ними всё ясно. А бывают поэты вроде и признанные, вроде и почитаемые, но знакомство с ними удручает читателя, их неумелость и фальшь прикрыты флёром известности и школьной заученности до полного непонимания. А как только понимание случится, вот тогда…
Таким неумелым и фальшивым поэтом является Борис Леонидович Пастернак, хотя некоторые сочетания слов ему удавались, и их следует счесть за удачу поэтического словоговорения. Но таким же ветчинно-рубленым и дешёво-ягодным является и Николай Алексеевич Заболоцкий.
Н. А. Заболоцкий, судя по имеющимся сведениям, русский. Б. Л. Пастернак — несомненный еврей. Но русский ты или еврей, для поэта значения не имеет. Главное — владение речью, русской речью, если ты пишешь не французские или еврейские (идиш там или иврит) стихи, а стихи русские.
Вот Осип Эмильевич Мандельштам — тоже несомненный еврей, как и Борис Леонидович Пастернак, однако со словом обращается гораздо тоньше и порой совсем уж филигранно, не то что топорный Б. Л. Пастернак, о котором можно сказать, что ему откровенно наплевать как и что он пишет, лишь бы писалось и — ладно. Правда, О. Э. Мандельштаму, как и Б. Л. Пастернаку, почти всегда нечего сказать, поэтому он лепит слово к слову авось что выйдет. Но получается это у него совсем не так, как у нелепого Б. Л. Пастернака. То есть штукатурно-афрейные работы О. Э. Мандельштам проводит гораздо тщательнее, чем Б. Л. Пастернак, хотя стена, на которой он это делает — подчас такая же одинокая стена разрушенного здания, что и у Б. Л. Пастернака. То есть в целом всё бессмысленно и у одного, и у другого.
2. Предлагаемый к рассмотрению текст стихотворения Н. А. Заболоцкого в непосредственном понимании не вызывает никаких затруднений. И некоторую начальную способность к версификации следует за автором отметить. Но тексту можно поставить некоторые чуть более глубокие вопросы, чем те, что могут возникнуть при скольжение глазами по поверхности слов. Ознакомимся со стихотворением и постараемся проникнуть ему под кожу.
3. Текст.
Николай Заболоцкий
Не позволяй душе лениться
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони её от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в чёрном теле
И не снимай с неё узды!
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвёт.
А ты хватай её за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
1958
Н. А. Заболоцкий за построением фиги (вне кармана) непосредственному начальству и миру в целом. Смелость просто отчаянная!..
4. Основной принцип, на который откровенно опирается вся поэтическая конструкция, есть принцип безжалостной эксплуатации. Видимо, воспоминания о годах заключения и того состояния поражения в человеческих правах, когда каждый сержант способен тобой помыкать и тебе приказывать, сказались так, что поэт теперь на себя примеряет роль сержанта и учится приказывать и помыкать. Более того, он выставляет этот принцип в качестве этически должного, годного для всех людей, «стремящихся к совершенству». Использование автором повелительного наклонения не позволит читателю обмануться в устремлениях стихотворца.
5.
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Душа понимается поэтом, как неразумная, но безостановочно и круглосуточно деятельная. Её, по разумению поэта, необходимо направлять на созидание, иначе она будет шевелиться вхолостую, толочь воду в ступе. Это понимание — абсолютно противоположно известному православному состоянию, описываемому словами «благорастворение на воздусях и во человецех благоволение». По Н. А. Заболоцкому душевное отдохновение непозволительно и возмутительно.
6.
Гони её от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!
С этапа на этап? Какие яркие, какие безжалостные воспоминания!
7.
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в чёрном теле
И не снимай с неё узды!
Ничего человеческого в душе, понимаемой по Н. А. Заболоцкому, быть не должно. Намёки на человечность должны быть сперва безжалостно подавлены, а потом окончательно выкорчеваны. И если даже с рабочей или боевой лошади по окончании дня узда снимается и удила из её рта вынимаются, ей задают корма и несут ведро воды, то душе нет такой поблажки, в чаемом идеале отношения к душе узда и удила с нею навсегда, об еде и питье нет и речи.
8.
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвёт.
Сознание поэта продолжает пребывать в диком зверином мире людей в тюрьме или исправительно-трудовой колонии. Там все монады, без окон не только нараспашку, а вообще без окон. Стоит слегка открыться, тебя безжалостно сожрут или используют как объект, как материал. Так поэт мыслит и отношения со своей душой. Именно этого от неё и ожидает. Освобождение от работ получают только мёртвые души, как и положено в хорошо функционирующем концлагере.
9.
А ты хватай её за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
«По-человечьи» — это, видимо, «встать на путь исправления и сотрудничества с администрацией». И никогда, — слышишь, никогда! — не забывать, что «Arbeit macht frei».
10.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Эта итоговая строфа — очень значимая для всего стихотворения. О чём в ней говорится? О том, что изъятий и исключений из устава караульной службы быть не должно. Родственные отношения, дочь, или царственный статус, царица, точно такие же, ничем не отличны и для работницы, и для рабыни. Трудятся все. Не трудящийся да не жив.
11. Ткань стихотворения и доносимые на ней письмена вполне понятны по своему смыслу. Феноменология текста выяснена в чтении и комментарии.
Какие же вопросы можно поставить тексту?
Если душа выступает как внешний объект, точнее — как чужой субъект, ибо деятельна, то кто берёт её в рабство и осуществляет эксплуатацию?
Ответов может быть три.
(1) Тот субъект, который ниже души по статусу.
(2) Тот субъект, что равен душе по статусу.
(3) Тот субъект, что выше души по статусу.
(1') Что в человеке может быть ниже души по статусу? Только тело или даже его части. Причём мёртвое, бездушное тело, тело отделённое от души и распоряжающееся ею по своему бездушному желанию. Мёртвый хватает живого. Это вполне соответствует бессердечному содержанию и категорической форме стихотворения.
(2') Что в человеке может быть равным душе по статусу? Только другая душа. Двоедушие — прекрасная метафора для характеристики слабохарактерной или принципиально лживой и подлой личности, но реальное двоедушие — это расщепление личности, иначе называемое шизофренией. Это вполне соответствует принципиально двоедушному содержанию и не вызывающей сомнений в таком двоедушии категорической форме стихотворения. Одна душа помыкаема другой.
(3') Что в человеке может быть выше души по статусу? Только ум. По определению ум должен быть бездушен. Но это не значит, что он должен быть жесток. Ум не нуждается ни в добре, ни в зле. Он чист от душевных волнений. То, что ум может выступать субъектом угнетений, издевательств, пыток души — присуше только миропониманию нашего поэта. Точнее, может быть ему релевантно вменено как не противоречащее этому миропониманию. Содержание и форма стихотворения вмещают в себя и такое понимание субъекта тирании над душой.
12. Н. А. Заболоцкого подчас представляют как углублённо-философского лирика, поэта с тщательно продуманным миросозерцанием, именно из которого и проявляются его взгляды на отдельные вещи, отдельные процессы, отдельных людей в мире. Теперь вы можете досконально ознакомиться с его взглядом на душу. Наслаждайтесь «роскошью общения» с теми, кого прочитали и осознали.
2022.05.29.