Когда-то мы жили одной дружной семьёй в родительском Доме в нашем посёлке: я, мама, сестра Зинаида. С мамой у меня всегда были хорошие отношения. В 1976 году мы начали пристраивать к дому ещё одну жилую часть.
Вскоре Зинаида вышла замуж, родились мои племянники. Они стали для меня самыми родными, я во всём им помогала, всем делала подарки на дни рождения и на каждый праздник. Семья Зинаиды тогда жила очень бедно, и все деньги, которые я зарабатывала, шли на строительство и на помощь её семейству. Но получилось всё точно по пословице: не делай добра - не получишь зла.
Замуж я вышла поздно, дочь Анну родила в 34 года. Когда подросли дети сестры, Зинаида стала вести себя странно. Вначале её сын переселился в нашу комнату (она больше по площади), это доставило нам неудобства, но сестра предпочла ничего не замечать. Много раз я пыталась начать с ней разговор, но мама меня отговаривала: не устраивай скандал. Когда они были бедными, мы жили дружнее, люди в округе даже завидовали, что у нас такая сплочённая семья.
Но шли годы, у детей сестры появились большие деньги. Мои племянницы построили по двухэтажному особняку (муж одной из них - хозяин двух ломбардов), у племянника двухкомнатная квартира в элитном доме. Однако когда денег много, их хочется ещё больше.
Скоро обстановка в нашем доме стала такой, что мы с дочерью перестали оставаться в нём на ночь. С Аниным отцом я тогда уже развелась, снова вышла замуж. Вечером мы уезжали на квартиру к моему второму мужу в Орёл.
А потом сестра и вовсе решила захватить родительский дом с участком 35 соток, а нас - выкинуть на улицу.
Когда выросли дети сестры, наша мать Анна Степановна жить там не смогла и почти десять лет прожила с нами в однокомнатной квартире моего мужа. В свой дом уезжала только раз в неделю - в выходные, да и то не всегда, так как у неё всю жизнь были напряжённые отношения с Зинаидой. Я её понимала: характер у сестры не сахар. В последнее время матери как никогда хотелось спокойствия, тишины, уютной домашней обстановки. В собственном доме она этого найти не могла, хотя у неё там была своя комната.
И вдруг Зинаида проявила небывалую активность: она буквально рвалась ухаживать за престарелой матерью, а вскоре перевезла её к себе. Мать стала беспокойной, у неё началось расстройство психики. Врача сестра вызывать не захотела, а от меня спрятала все мамины документы. Уставшая и измотанная, я была вынуждена после работы ездить к больной матушке, а на ночь возвращаться в Орёл. Расстояние неблизкое, а транспорт тогда ходил плохо.
В августе 2008 года между мной и сестрой произошёл конфликт, переросший в скандал. На следующий день сестра не пустила меня в отчий дом, а маму постепенно настроила против нас с дочерью. Потом Зинаида спрятала мать ото всех, чтобы никто не видел её в таком плачевном состоянии. Хотя о том, что у мамы «поехала крыша», сестра говорила многим.
Я подала на сестру в суд, но он не восстановил мои права, а сделал только хуже. Не помогли ни двадцать свидетелей - местных жителей, которые подтвердили, что я жила в отчем доме и имела там долю, ни справки и документы с моей прежней работы, где было указано место жительства. Судья ничего не приняла в расчёт. Мы потом подсчитали: при вынесении решения в пользу сестры было нарушено 12 статей различных законов!
Беда в том, что наш дом долгое время оставался неприватизированным, мы с дочерью были в нём только прописаны. Но в ноябре 2008 года сестра с огромными нарушениями приватизировала дом на имя мамы. А спустя несколько лет мать согласилась на дарение дома с участком земли Зинаиде. Так как мы не являемся членами семьи собственника, нас выписали в буквальном смысле в никуда. Дочка Аня на тот момент была на девятом месяце беременности. С 11 августа 2010 года мы с ней нигде не прописаны. Суд добавил проблем с оформлением документов на ребёнка, которого наше государство просто выкинуло на улицу вместе с нами!
Хотя при приватизации дома сестра должна была получить моё согласие, никаких документов мы в глаза не видели, от нас всё скрыли и каким-то образом все бумаги оформили без нас, а наши доли присвоили.
Как им удалось это сделать? Как в администрации сельского поселения выдали справку, что дом был записан только на мать? Суд удовлетворился этой подложной справкой - сведения домовой книги даже поднимать не стали, несмотря на наши протесты. Думаю, что это было сделано за взятку. Куда делась доля нашего отца, я вообще не могу понять - при приватизации она просто «испарилась». Помню, как, глядя мне в глаза, племянница, которую я нянчила сызмальства, бросила такую фразу:
- Суды ты проиграешь, у нас всё схвачено и всё проплачено.
Скоро я и сама в этом убедилась, когда суды, полиция, прокуратура, следственный комитет стали разводить руками и говорить, что разбираться в моём деле не входит в их полномочия.
Спустя четыре года сплошных судов я уже трезво оцениваю своё положение. У меня окончательно исчезли иллюзии насчёт нашей некогда идеальной и дружной семьи. Сестра оставила меня без прописки, и теперь мы не можем ни обратиться в поликлинику, ни лечь в больницу: без страхового полиса никто нас не примет. Также мы не можем голосовать на выборах. У нас вообще нет никаких прав.
Сейчас мы живём в однокомнатной квартире моего второго мужа, которая принадлежит ему единолично. У супруга есть сын от предыдущего брака, претендующий на эту жилплощадь. То есть мы здесь проживаем, пока жив муж. В 2005 году у него случился инсульт, он стал инвалидом II группы, я за ним ухаживаю. Как жить с человеком, у которого такое заболевание, поймёт лишь тот, кто с этим столкнулся. Куда нам идти, когда его не станет, не представляю. Нас не ставят на очередь на жильё, так как мы нигде не прописаны, а прописаться нам негде. Пробовала обсудить эту тему с мужем, но он сказал:
— Если ещё хоть раз заведёшь разговор о прописке - пойдёшь на улицу.
Ещё до суда я решила откровенно поговорить с родной сестрой и матерью. Закончилось тем, что семейство сестры избило меня около дома Мне до сих пор страшно об этом вспоминать: меня били родные люди, которых я считала самыми близкими и дорогими!
Я обратилась в правоохранительные органы, но это не помогло - дело спустили на тормозах. После избиения получила группу инвалидности.
Но даже не это самое ужасное. Когда меня били, мать молча стояла у окна и наблюдала. Как она могла спокойно на такое смотреть? Мне очень больно писать об этом, постоянно всплывают воспоминания о том дне, когда мой мир рухнул окончательно и бесповоротно. Как страшно было услышать от родной племянницы:
— Ты подохнешь под забором!
А ведь действительно может случиться и так.
Я обращалась во многие инстанции, да всё без толку. Дошла до Верховного суда. Ходила на приём к уполномоченному по правам человека в Орловской области, надеялась на его помощь. Он вызвал сестру к себе на приём, но потом только развёл руками: мол, ничем помочь не могу. Зачем нужны все эти структуры, я не знаю...