Мне было 24 года. Я возвращалась домой с репетиции, когда мне позвонили и сказали, что моя мама умерла.
И вся моя жизнь, все мои планы, в минуту перестали иметь значение.
Помимо меня, у мамы было трое детей. Младшей, Сандре, было два года. И теперь это были мои дети. Моя ответственность.
Я не могла позволить себе ни раскиснуть, ни просто поплакать. Кроме меня, в этой ситуации действовать было некому.
Десять месяцев и прожила между Москвой и Воронежем.
В театре я, как раз, получила главную роль. Репетиции шли полным ходом, но я выбила разрешение на то, что бы репетиции у меня были через день. И моталась: в Воронеж к детям — в Москву на репетиции или спектакли. Туда-сюда..
Мои мысли были полностью в детях, в их горе. Позволить это горе себе я не могла.
Брат - восемнадцатилетний лоб. Самый старший и самый неприспособленный к жизни ребёнок. Он не спешил идти работать или учиться. У него было горе. И он был на сто процентов уверен, что теперь обеспечивать его должна я.
И я тоже, почему-то, была в этом уверена. Ему была нужна помощь, значит я должна.
Ну, если по-честному, это потому, что так воспитали.. И его и меня..
В Воронеже какая-то патовая система воспитания: девочка всё должна от зари до зари, мальчик - хорошо, что есть. Маленький божок в семействе.
А теперь его надо содержать. Но главное — отмазать от армии. Я искала выходы и входы, связи и деньги. Всё, что могло бы помочь.
Отмазала.
Средней сестре было 17. Оказалось, что в колледже у неё угроза отчисления из-за прогулов. Надо было договориться, упросить, выбить, чтобы на это закрыли глаза и чтобы она продолжила обучение. Девчонка с непомерной тягой к гулянкам и богатым мужчинам. У меня волосы шевелились, стоило представить куда она скатиться без меня рядом и без хоть какой-то ответственности.
В колледж вернула.
Младшая Сандра. Это, конечно, меня порвало. Сестра я ей или не сестра, опеке не важно. Её теперь в детдом.
Я пыталась удочерить её полгода. За эти полгода её шесть раз, ШЕСТЬ, SYКА, РАЗ, пытались украсть.
Это делается так: подделывается подпись всех членов семьи, мол, они дают добро на удочерение. Ребёнку меняют имя, и, с этого момента, опека не вправе разглашать его местоположение.
И, пока ты докажешь, что это не твоя подпись, ребёнок уже считает мамой и папой своих новых родителей. И рвать ему психику, забирая от семьи, по меньшей мере, кощунственно.
Все шесть раз мы подсекали воровство в последнюю минуту. Потому, что я и сестра регулярно наведывались в детдом и службу опеки. Мы говорили, что занимаемся сбором документов для удочерения, что хотим, чтобы она осталась в семье…
Но мы не приносили конвертов с деньгами.
Их приносили те, кто предлагал пойти на подлог. Поэтому ситуация повторялась.
А я верила, что найду выход. Да, я не замужем, да у меня нет квартиры в собственности, единственное, что из всех необходимых пунктов у меня было — это справка из театра, что у меня высокая зарплата. Театр вошёл в моё положение и сделал мне её. Справку, не зарплату. Театр государственный, увеличить мне зарплату в три раза он просто не мог.
И я бегала по поликлиникам и собирала справки для опеки, что здорова, что не состою на учете в психдиспансере, хотя, до него мне уже было недалеко.
День за днём я натыкалась на непреодолимые препятствия.
Но мне было категорически важно, чтобы Сандра осталась в семье.
Не знать где она, хорошо ли ей, нужна ли помощь, и жить с этим, я не могла.
А потом позвонила бабушка из Сибири и сказала, что моя двоюродная тётя, что живёт в Новосибирске, готова взять сестру под опеку.
Выдох был недолгим.
Потом тётю охватили сомнения.
Но я вцепилась в неё мертвой хваткой. Уговаривала, убеждала, умасливала.
Уговорила.
Спустя ещё несколько месяцев и килограмм нервов, я выносила Сандру из детского дома.
С тем количеством коррупции и кощунства, с которым я столкнулась в последние месяцы войны за ребёнка в детдоме, я не сталкивалась больше никогда.
Но это другая история.
Я посадила сестру на поезд и впервые за десять месяцев заплакала. Не сдерживаясь и не давя в себе всё горе, которое на меня свалилось.
А потом.. Потом началась борьба за мою жизнь. Десять месяцев непрерывного стресса сказались на моём здоровье. Старшим детям по-прежнему не хватало денег на жизнь, но теперь они были вынуждены взрослеть. Меня больше не было рядом. Следующие два года я провела в больницах.
___________ Актриса Ева Серебренникова
..𝕥𝕠 𝕓𝕖 𝕔𝕠𝕟𝕥𝕚𝕟𝕦𝕖𝕕