Не сумел удержать

За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем Акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие, древние срубы!

Это стихотворение полно эллинскими ассоциациями. Правда, поначалу, в своей первой редакции, античных мотивов здесь прочти не было. Строй стихотворения был логичен и последователен: герой расстается с женщиной после бессонной ночи и понимает, что он ее уже никогда не увидит.

Когда ты уходишь и тело лишится души,
Меня обступает мучительный воздух дремучий,
И я задыхаюсь, как иволга в хвойной глуши,
И мрак раздвигаю губами сухой и дремучий.

Но Мандельштам усложнил стих «троянскими» образами. Он вводит вторую сюжетно-образную линию — драматический эпизод захвата Трои при помощи деревянного коня, в котором спрятались враги. Эта битва как бы снится герою. На чьей стороне он сам? Захватчик-ахеец, пришедший подчинить себе «милую Трою» или обитатель «высокого Приамова скворешника», отбивающий приступ за приступом? В любом случае, эта битва, причиной которой стала прекрасная Елена, предстает невероятно кровавой и беспощадной: «хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла…» Разрушение Трои здесь, как мне представляется, — это образ погибающей любви. Это расплата за предательство, которое не может простить себе герой: «за то, что я предал соленые нежные губы».

Я постарался передать в песне жутковатую атмосферу ночного сна-битвы, и только в припеве, которым стала строфа первоначального варианта, привнёс мотивы, едва уловимо стилизованные под раннего Вертинского. Так я попытался вернуть стихотворению первоначальную ясность, стилистически выделив строки, где герой страдает от преждевременного «отрыва» от любимой.