Генерал Александр Лебедь – не только один из самых успешных российских военных постсоветского периода, но один из ярчайших политиков. Он сыграл заметную роль во многих ключевых для позднего СССР и России событиях: «решал» конфликт в Приднестровье, разворачивал танки для защиты Белого дома во время путча, подписал Хасавюртовские соглашения, завершив Первую чеченскую войну.
Однако Лебедь запомнился современникам не только делами. Его заявления, произнесенные раскатистым басом, были настолько афористичны, что моментально расходились на цитаты.
«Говорит мало, но говорит смачно»
За свою недолгую политическую карьеру Александр Лебедь успел побывать депутатом, сенатором, председателем Совета Безопасности РФ и губернатором Красноярского края. На единственных проигранных выборах – президентских – он занял третье место. Но тогда перед ним и не стояла цель победить, к тому же тягаться приходилось с не менее харизматичным конкурентом – действовавшим президентом Борисом Ельциным.
Генерал умел внушать доверие, что лишь подтверждают успешные эпизоды прямой демократии вроде предвыборных кампаний, где приходилось много выступать перед людьми. Его отличала прямота, искренность и чувство юмора. Именно благодаря этим качествам вместе с любовью работать со словом он и снискал популярность у населения.
О депутатах Госдумы он говорил: «Сидят с видом задумчивой гири».
«Количество волков растёт, и они матереют. А против них выставляют восемнадцатилетних тонкошеих губошлепов. И еще покрикивают, что вы там не победили?» — возмущался Лебедь оценкам войны в Чечне.
Комментируя бомбардировки Югославии авиацией НАТО в 1999 году, он удивлялся: «Одна ракета даже – фрагмент показали – в Македонию угодила. Это ж надо было по стране промазать, а?»
А отвечая на вопрос, на чьей стороне он будет в войне между белыми и красными, парировал: «А я буду зеленым и стану колотить красных, пока не побелеют, а белых – пока не покраснеют».
«Не спеши. А то успеешь»
Однако некоторые выражения Лебедя не просто запомнились, а стали афоризмами. Их цитируют даже сегодня. Возможно, потому, что в его выражениях было все.
Боль за те трудности, которые приходится преодолеваться российскому народу:
— «Работать, работать и ещё раз работать. Помнить, что мы умнее многих, сметливее, трудолюбивее, нас просто годами приучали трудиться с «угнетённой винными парами головой», с «гнетущей потребностью опохмелиться», чтобы мы не особенно задумывались над причинами своего скотского бытия. Потому и делали всё на авось да тяп-ляп. Вот и наляпали, что самим стыдно. Не нужно казнить себя за то, что мы не родились немцами или французами, нужно сделать так, чтобы и мы, и наши потомки гордились высоким званием русского человека».
— «На одни и те же грабли мы привыкли наступать, то по лбу, то по затылку сами себе врежем. Ещё, по-моему, Чехов писал, что русский человек не может без того, «чтобы не сунуть в рот что-нибудь этакое, необыкновенное». Вот и суём всё без разбору. Умные люди сначала считают, а потом режут, мы же сначала за ножницы, откромсаем, потом в затылке чешем — лишнее отмахали. Тут мы неисправимы».
— «Наше нормальное состояние — это ползти и выползать. Это уникальная способность России выползать из пропастей с перебитыми костями, иногда на зубах, если зубов нет — на дёснах».
Ирония:
— «Глупость – это не отсутствие ума, это такой ум».
— «Голова – кость. Она болеть не может».
Мудрость:
— «Коней на переправе не меняют, а ослов можно и нужно менять».
— «Последним смеется тот, кто стреляет первым».
Опыт:
— «Если виновных нет, их назначают».
— «Не бывает безгрешных десантных генералов» или: «Генерал-демократ – все равно что еврей-оленевод».
— «Да, мы, если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишиневе, а ужинать в Бухаресте».
Так сложилось, что именно острый язык сильнее всего мешал Лебедю. Руководство Минобороны не раз демонстрировало раздражение поведением своенравного и амбициозного генерала. Из-за колкости у него не было политических союзников, зато была репутация непредсказуемого и неуправляемого. СМИ давали команду его игнорировать.
После смерти Александра Лебедя в авиакатастрофе даже выдвигались теории заговора, однако они не нашли подтверждения. А его скоропостижный уход из жизни окончательно сделал из генерала легенду.